— Я вам не доверяю, — решительно отрезала Эмма. — Мы договорились с вами только потому, что у нас не было другого выхода. Но вы управляете каждым нашим шагом — даже это платье, которое мне дали, является элементом управления.
Королева подняла бровь.
— Кроме того, — добавила Эмма, — вы были в сговоре с Себастьяном Моргенштерном. Вы помогали ему вести Тёмную войну. Из-за этой войны Малкольм получил Чёрную книгу, а мои родители погибли. Почему я не могу вас обвинять?
Глаза Королевы прошли по Эмме, и девушка увидела всё то, что скрывали эти глаза: злость и злобу.
— Поэтому ты стала защитницей семьи Блэкторн? Из-за того, что ты не смогла спасти своих родителей, ты спасёшь их, временную семью?
Эмма долго смотрела на Королеву, прежде чем заговорить.
— Можете думать, как хотите, — ответила она.
Не глядя на правительницу Благого Двора, Эмма забралась на лошадь и двинулась следом за Охотой.
***
Джулиану никогда не нравились лошади, хотя он умел ездить на них, как и все Сумеречные Охотники. В Идрисе, где не работали машины, лошади были средством передвижения. Он практиковался на раздражительном пони, который так и норовил, зацепив парня ветками, скинуть его с себя.
Глаза лошади, которую предоставил ему Гвин, сверкая темно-зелёным пламенем, не предвещали ничего хорошего. Джулиан подбодрил себя, погнав лошадь в гору, но когда Гвин приказал лошадям подняться в воздух, лошадь подчинилась, как игрушка на веревочке.
Джулиан от шока ахнул. Он понял, что крепко держится за гриву лошади, в то время, как остальные — Кристина, Гвин, Эмма, Марк и Киран взлетели около него. На мгновение они зависли — тени под луной.
Затем лошади рванули вперёд. Небо расплывалось перед ними, звёзды превратились в линии света, словно многоцветовая палитра. Джулиан понял, что улыбается, улыбается по-настоящему, так, как он улыбался будучи ребёнком. Он не мог сдержать этого. Это страсть полёта, похороненная в душе каждого, сейчас рвала наружу.
Не такая, как у примитивных, заключенных в каменных джунглях. Она с ветром мягко ласкала кожу. Он посмотрел на Эмму. Она склонилась над лошадью, её длинные ноги висели по бокам животного, а её блестящие волосы развевались как знамя. Позади неё летела Кристина, подняв руки в небо, и визжала от счастья.
— Эмма! Эмма, смотри, без рук! — кричала она.
Эмма обернулась и громко засмеялась. Марку, который знал, как обращаться с Виндспиром, придерживая Кирана одной рукой, было не так смешно.
— Используй руки! — кричал он. — Кристина! Это тебе не американские горки!
— Нефилимы ненормальные! — кричал Киран, отдуваясь от своих волос, летевших прямо ему в лицо.
Кристина только посмеивалась, Эмма видела в её широкой улыбке и глазах, как отражались звёзды неба над их головами, постепенно превращаясь в обычные звёзды примитивного мира.
Белые, чёрные и синие тени маячили перед ними. Джулиан подумал о скалах Доувера и почувствовал боль от того, что всё закончится так быстро. Он повернул голову и посмотрел на брата. Марк так сидел на Виндспире, словно был рождён для этого. Ветер разрывал его светлые волосы, раскрывая заострённые уши. Он тоже улыбался, это была улыбка спокойствия и тайны. Такая улыбка бывает у человека, который занимается тем, что любит.
Далеко внизу под ними мир закружился, открывая серебристо-чёрные поля, тенистые холмы и светлые извилистые реки. Вид был прекрасен, но Джулиан не мог оторвать взгляд от брата. Он понял, что такое Дикая Охота. Свобода, простор, дикость радости. В первый раз он понял как и почему выбор Марка, упавший в пользу семьи, был нелёгким. В первый раз он понял, насколько Марк любит их, что отказался от неба ради них.
Часть 2
Край света
Глава 15
Друзья на века
Кит никогда не думал, что вступит ногой в Институт Сумеречных Охотников. Теперь же он уже ел и спал в двух. Если так будет продолжаться, это войдет в привычку.
Лондонский Институт был точно такой, каким бы представился ему, если бы его спросили, чего, конечно же, не произошло. Размещенный в старой массивной каменной церкви, он отличался от сверкающего современностью Лос-Анджелесского собрата. Он выглядел, как будто его не обновляли лет восемьдесят — комнаты, декорированные эдвардианскими пастелями, поблекшими за десятилетия и ставшими бледными и размытыми. Горячая вода шла нерегулярно, постели были мятые, и пыль покрывала поверхность всей мебели.
Из услышанных обрывков фраз и случайных оговорок Кит понял, что когда-то в Лондонском Институте жило намного больше людей. Он был атакован Себастьяном Моргенштерном во время Тёмной Войны, и большинство его прежних обитателей никогда не вернулись.