Только Киран, похоже, не был в восторге от бутербродов. Он подозрительно потыкал в них, а затем разделил на части, поедая только помидоры, в то время как Джулиан рассказывал, что произошло в Царстве Фейри: их путешествие в Неблагой Двор, встреча с Королевой, пятна на Неблагих Землях.
— Были сожженные места, белые, как зола, как поверхность Луны, — произнёс Марк, с темными от усталости глазами. Кит изо всех сил старался следить за рассказом, но это было похоже на попытку прокатиться на американских горках с неисправными тормозами, такие фразы, как «рассыпающееся стекло», «Неблагой чемпион» и «Черная Книга Мертвых» заставляли его терять нить истории.
— Сколько времени прошло для них? — наконец прошептал он Таю, который вклинился между ним и Ливви в кресло любви, слишком маленькое для них троих.
— Видимо, на несколько дней меньше, чем для нас, — ответил Тай. — Часть времени ускользнула, но немного. Ожерелье Кристины, похоже, сработало.
Кит присвистнул сквозь зубы.
— А кто такая Аннабель?
— Она наш предок, — ответил Тай. — Она умерла, но Малкольм вернул ее из мертвых.
— Из мертвых? — переспросил Кит. — Но это… Это некромантия!
— Малкольм и был некромантом, — заметил Тай.
— Заткнись, — Ливви толкнула локтем Кита. Кит потерялся в мыслях. Некромантия была не просто запретным искусством на Сумеречном Рынке, это была запретная тема. Наказанием за воскрешение мертвых была смерть. Если Сумеречные Охотники не поймают вас, то это сделают другие жители Нижнего мира, и способ вашей смерти не будет приятным.
Возвращение мертвых, как Джонни Рук всегда говорил, искажает ткань жизни, точно так же, как и бессмертие людей. Пригласите смерть, и смерть останется. «Может ли кто-нибудь вернуть мертвых и сработает ли это?» — спросил его однажды Кит. «Даже самый могущественный маг?»
«Бог», — сказал Джонни после долгой паузы. Бог мог бы это сделать. Те, кто воскрешают мертвых, могут подумать, что они Боги, но вскоре они узнают, что это ложь, в которую они поверили.
— Глава Института Лос-Анджелеса умер? — воскликнула Эвелин, уронив остатки своего сандвича на видимо очень дорогой антикварный стол.
На самом деле Кит не мог упрекнуть ее за удивление. Блэкторны не вели себя, как семья в горе по поводу смерти любимого дяди. Скорее, они казались ошеломленными и озадаченными. Но тогда, они вели себя вокруг Артура почти как чужие.
— Так вот почему он хотел остаться в Лос-Анджелесе? — поинтересовалась Ливви, ее щеки покраснели. — Чтобы он смог принести себя в жертву, ради нас?
— Во имя Ангела! — Диана приложила руку к груди. — Он не ответил ни на одно из моих сообщений, но это не было необычно. Однако, для Зары не заметить…
— Может быть, она заметила, может быть нет, — сказала Ливви. — Но было бы лучше для ее планов, если бы он не стоял на дороге.
— Каких планов? — спросила Кристина. — Что ты имеешь в виду под планами Зары?
Настало время для еще одного длинного объяснения, на этот раз о вещах, которые Кит уже знал. Эвелин уснула прямо перед камином и храпела. Кит задумался, сколько стоит серебряный набалдашник ее трости. Это настоящее серебро или просто покрытие?
— О, Ангел, — воскликнула Кристина, когда объяснение прозвучало. Джулиан не сказал ничего, у Эмма вырвалось что-то нецензурное. Марк наклонился вперед, его щеки пылали.
— Разрешите, я скажу все прямо, — произнес он. — Зара и ее отец хотят управлять Институтом Лос-Анджелеса, чтобы продвигать свою повестку дня против жителей Нижнего Мира. Новые законы, скорее всего, могут быть применимы ко мне и Хелен. Конечно же, к Магнусу, Катарине, любому из Нижнего мира, как мы знаем, неважно, как бы они ни были законопослушны.
— Я знаю их группу, — сказала Диана. — Они не верят в законопослушность жителей Нижнего Мира.
— Что это за группа? — спросила Эмма.
— Когорта, — ответила Диана. — Они хорошо известная фракция в Совете. Как и все группы, существующие прежде всего для ненависти, они считают, что они говорят за молчаливое большинство, что все презирают жителей Нижнего мира, как и они. Они считают, что противостояние Холодному Миру — это моральная трусость или, в лучшем случае, нытье тех, кто испытывает неудобства из-за этого.
— Неудобство… — повторил Киран. В его голосе не было выражения, слово просто повисло в воздухе комнаты.