Но сколько бы он не бился головой об стену, ситуации это не изменит. Он выпрямился и тихо открыл дверь. Комната Кирана находилась далеко от спален всех остальных. К ней вела маленькая лестница, а сама комната была узкой и выглядела так, словно раньше была кладовкой. Из окон открывался вид на серые стены соседних домов. По середине комнаты стояла большая кровать с балдахином и огромный шкаф. «Что, по их мнению, Киран мог положить в этом шкаф?» — подумал Марк.
Покрывало было сброшено с кровати, и Кирана нигде не было видно. Марк встревожился. Киран пообещал Кристине, что останется, а если он решит не выполнять это обещание, то у него будут проблемы.
Марк вздохнул и закрыл глаза. Он чувствовал себя глупо и беззащитно, стоя посреди комнаты с закрытыми глазами, но он знал Кирана.
— Кир, — сказал он. — Я ничего не вижу. Выходи и поговори со мной.
Мгновением позже сильные руки схватили его за бока, подняли и опрокинули на кровать. Марка придавило к матрасу его весом. Марк открыл глаза и увидел Кирана, нависшего над ним. Он выглядел странно и дико в своей дворянской одежде. Край повязки Кирана прижимался к груди Марка, но в остальном вес его тела был ему знаком и приятен.
Киран смотрел на него сверху вниз своим серебряным и черным, как ночное небо глазом.
— Я люблю тебя, — произнес он. — И я дал обещания. Но если меня будут вечно оскорблять и отсылать прочь, то я не отвечаю за свои действия.
Марк убрал назад прядь волос Кирана. Локоны тяжелым шелком проскользнули сквозь его пальцы.
— Я сделаю все, чтобы они относились к тебе с большим уважением. Им просто нужно к тебе привыкнуть.
Глаза Кирана сверкнули.
— Я ни сделал ничего такого, чтобы заслужить их недоверие ко мне.
«Ох, но ты сделал», — подумал Марк, — «ты сделал и об этом помнят все, кроме тебя».
— Они помогли мне спасти тебя, — настаивал он. — Не будь таким неблагодарным.
Киран, услышав его слова, улыбнулся.
— Лучше я буду думать, что ты сделал это один. — Он нагнулся и прижался к шее Марка.
Марк прикрыл глаза, он чувствовал, как его собственные ресницы касаются его щек. Он почувствовал, как Киран на нем двинулся. От него, как и всегда, пахло океаном. Марк вспомнил холм в зеленой стране, груду камней и как он с Кираном в обнимку катился вниз по тому холму. Руки в его волосах и на его теле. К нему так давно никто не прикасался. Тогда он горел и дрожал. И сейчас он дрожал. Кем был для него Киран? Кем он был для Кирана? Кем они были друг другу?
— Кир, — сказал Марк. — Послушай…
— Сейчас не время для разговоров, — ответил Киран, и его губы запорхали над кожей Марка, вдоль пульса на его шее, по линии подбородка и наконец остановились на его губах.
Этот момент, казалось, длился целую вечность. Момент, во время которого Марк падал вниз, а мимо него проносились взрывающиеся звезды. Губы Кирана были мягкими, холодными и несли на себе вкус дождя. Марк вцепился в него в темноте и разбился, достигнув дна неба.
Он запустил руки в волосы Кирана и его пальцы запутались в его локонах. Он услышал, как Киран прерывисто выдохнул. Его тело сильнее прижалось к телу Марка, а затем он скользнул пальцами ему за шею, хватаясь за цепочку, на которой висел наконечник стрелы.
Это словно пробудило его ото сна. Марк повернулся на бок, потянув за собой Кирана так, чтобы они лежали лицом друг к другу. Это разорвало из поцелуй, и Киран уставился на него с раздражением и непониманием в глазах.
— Мич, — произнес он. Его голос превратил это слово в манящую ласку, приглашение к невообразимым удовольствиям фейри.
— Нет, — сказал Марк. — Не называй меня так.
Киран вздохнул.
— Между нами что-то произошло, я прав? Марк, прошу, скажи, что случилось. Я чувствую, что мы отдалились друг от друга, но не понимаю почему.
— Ты этого не помнишь, но мы поссорились. Из-за того, что я хотел остаться с семьей. Поэтому я и отдал тебе мой кулон с наконечником.
Киран был сбит с толку.
— Но я всегда знал, что ты можешь остаться с семьей. Я не хотел, чтобы это произошло, но я должен был принять твое решение. Я помню, как очнулся в Неблагом Дворе. Я не помню, чтобы был тогда на тебя зол.
— Мы очень сильно поссорились. — Марк нервно сглотнул. — Но я не думал, что… ты снова появишься в моей жизни. Это все из-за политических осложнений.
— Ты не хочешь, чтобы я был здесь? — Выражение лица Кирана не изменилось, но кудрявые волосы на его висках вдруг побелели.
— Дело не в этом, — ответил Марк. — В Дикой Охоте я мог умереть в любую ночь. В каждую ночь. Я всегда хотел всего и рисковал всем, потому что от меня никто не зависел. Потом появился ты, и мы зависели друг от друга, но… — Он подумал о Кристине. Он вспомнил ее слова и захотел воспользоваться ими, хотя это было похоже на предательство. Кристина, которую он с радостным забвением целовал в течение тех нескольких мгновений, пока не узнал, что она думала о нем, как о том… кого она поцеловала бы только будучи пьяной или не в своем уме…