— Может быть, — ответила Джессамина. Ее мягкий голос был полон мудрости. — Но я так не думаю.
Она наклонила голову. Огненный свет засверкал на ее бледных светлых волосах, и она исчезла. Кит остался в комнате один. Но что-то в его руке зашелестело, когда он пошевелился.
Это был сложенный кусочек бумаги. Он развернул его и быстро пробежался глазами по буквам. Они были выведены аккуратным женским почерком.
«Если украдешь хоть одну книгу из библиотеки, то я узнаю об этом, и ты сильно пожалеешь».
Внизу стояла витиеватая подпись: Джессамина Лавлейс.
* * *
Когда Ливви пришла в комнату Джулиана, он лежал на кровати как тост, который уронили на пол. Он даже не удосужился переодеться или забраться под одеяло.
— Джулс? — позвала его Ливви, стоя в дверном проеме.
Он быстро сел. Он старался навести порядок в голове, но когда он увидел сестру в своей комнате поздно ночью, то все мысли сменились паникой.
— Все в порядке? Что-то случилось?
Ливви кивнула.
— На самом деле у меня хорошие новости. Мы узнали, где находится дом Малкольма, ну тот, который в Корнвелле.
— Что? — Джулиан пригладил волосы пальцами и потер глаза, стараясь взбодриться. — А где Тай?
— В библиотеке. — Она села на краешек кровати Джулиана. — Оказалось, что в этом доме есть свое собственное приведение. Джессамина. В общем, она помнит Малкольма и знает, где находится его дом. Тай решил проверить, но думаю, она права. Эвелин говорила с ней на протяжении нескольких дней, но мы не думали, что она существует, но Кит…
— Может видеть призраков. Да, — сказал Джулиан. Его чувство тревоги усилилось. — Ладно. Завтра съезжу туда, посмотрим, что получится разузнать.
— А мы поедем в Замок Блэкторнов, — сказала Ливви. Замок Блэкторнов был одним из двух фамильных поместий. У них была усадьба в Идрисе и огромный дом в Чизвике рядом с Темзой. Раньше, много лет назад, он принадлежал Лайтвудам. — Посмотрим, есть ли там какие-нибудь бумаги, что-нибудь об Аннабель. Кирану покидать Институт нельзя, поэтому Марк может остаться здесь и вместе с ним и Кристиной посмотреть в библиотеке.
— Нет, — ответил Джулиан.
Ливви сжала зубы.
— Джулс…
— Вы можете поехать в Замок Блэкторнов, — сказал он. — Вы это заслужили, ты, Тай и Кит тоже. Но Марк пойдет с вами. А Киран сможет и сам себя развлечь. Например, сплетет венок из ромашек или сочинит балладу.
Губы Ливви дрогнули.
— Как-то неправильно подшучивать над Дивным Народцем.
— Так ему и надо, — ответил Джулиан. — Он нам доставил немало хлопот.
— Тогда за ним может присмотреть Кристина.
— Я собирался попросить ее поехать в Корнвелл, — ответил Джулиан.
— Ты и Кристина? — Ливви выглядела сбитой с толку. Джулиан не мог ее за это винить. По правде говоря, их группа разбилась на постоянные союзы, основанные на возрасте и степени знакомства друг с другом. Джулс и Эмма, или Джулс и Марк? Это имело смысл. Джулс и Кристина? Нет.
— И Эмма, — добавил он, тихо выругавшись. Мысль о том, что он будет проводить время с Эммой, особенно сейчас… приводила его в ужас. Но было бы странно, если бы он пошел без нее, своего парабатая. Не говоря уже о том, что Эмма бы ни за что не осталась в Институте. Можно даже не надеяться.
Присутствие Кристины бы помогло. Она бы была «амортизатором». Ему было плохо от мысли, что кто-то будет стоят между ним и Эммой, но воспоминание о том, как она огрызнулась на него у входа в Институт заставило его почувствовать себя еще хуже.
Он словно наблюдал за тем, как кто-то другой разговаривал с человеком, которого он любил больше жизни, кто-то другой специально причинял боль его парабатаю. Он еще мог что-то сделать со своими чувствами, пока она была с Марком — закрутить их в тугой узел, сжать и убрать их глубоко под кожу, за пределы сознания. Он оставил их там. Он не видел их, но чувствовал как они кровоточили, и, словно опухоль, поражали его внутренние органы.
И вот они снова здесь, прямо перед ним. Было страшно любить того, кто был для тебя под запретом. Страшно испытывать чувства, о которых ты никогда не сможешь никому рассказать. Испытывать чувства, которые были отвратительны любому, кого ты знаешь. Чувства, которые бы разрушили всю твою жизнь.
Но еще ужаснее было знать, что твои чувства не взаимны. Когда он думал, что Эмма тоже любила его, то он понимал, что был не одинок в своих страданиях. Когда она была с Марком, он говорил себе, что их разлучил именно он. А не она решила лучше быть одинокой, чем быть с Джулианом.