Он повернул альбом. Эмму едва ли не передернуло. Не потому что лицо, изображенное там, было уродливым: оно таким не было. Это было юное лицо, овальное и с правильными чертами, почти потерянное в туче темных волос. Но в глазах Аннабель горело что-то жуткое, почти демоническое. Ее руки сомкнулись на горле, будто она пыталась укутаться в исчезнувший плащ.
— Где она может быть? — вслух поинтересовалась девушка. — Куда бы ты пошел, если бы тебе было настолько грустно?
— Тебе кажется, что ей грустно?
— А тебе нет?
— Мне показалось, она злится.
— Она все-таки убила Малкольма, — произнесла Эмма. — Я не понимаю, зачем: он ведь вернул ее. Он любил ее.
— Может, она не хотела, чтобы ее возвращали, — Джулиан все еще смотрел на набросок. — Может, она была счастлива там, где она была. Борьба, агония, потеря — это то, через что проходят живые, — парень закрыл альбом, в тот момент когда поезд подъехал к небольшому белому зданию станции под указателем «Лискерд».
Они приехали.
***
— Это было запланировано? — спросил Киран с каменным лицом. — Это не может быть случайностью.
Брови Марка поднялись. Кристина сидела на краю одной из кроватей лазарета с забинтованным запястьем; его же рана была скрыта под рукавом свитера. Больше в комнате никого не было. Тавви расстроил вид крови на Марке и Кристине, и Дрю увела его, чтобы успокоить. Ливви с ребятами отправились в поместье Блэкторнов, пока Кристина была на вокзале.
— Что, черт возьми, это значит? — ответил Марк. — Думаешь, мы с Кристиной решили разбрызгать кровь по всему Лондону веселья ради?
Кристина в удивлении подняла на него глаза: парень звучал человечнее, чем когда-либо.
— Такое связывающее заклинание, — объяснил Киран. — Вы, должно быть, выставили запястья под него. Вы должны были стоять смирно, пока оно вас связывало.
В его голосе слышались удивление и боль. В бриджах и теперь очень помятой льняной рубашке, юноша выглядел совсем не на своем месте в сердце Института. Их окружали больничные кровати, стеклянные и медные банки с настойками и порошками, рулоны бинта и покрытые рунами медицинские инструменты.
— Это случилось на пиру, — возразил Блэкторн. — Мы не могли такого ожидать — мы и не ожидали. И никто бы этого не хотел, никто бы специально это не устроил, Киран.
— Фейри бы устроил, — ответил юноша. — Это именно из тех поступков, которые бы совершил один из нас.
— Я не один из фейри, — сказал Марк.
Кирана передернуло. Кристина заметила боль в его глазах. Девушка почувствовала волну сочувствия к принцу фейри. Жутко, должно быть, чувствовать себя настолько одиноким.
Даже Марк, казалось, был поражен.
— Я не это имел в виду, — добавил он. — Я не только один из фейри.
— И как же ты этому рад, — ответил Киран. — Как ты хвастаешься этим при любой возможности.
— Пожалуйста, — вмешалась Кристина. — Пожалуйста, не ссорьтесь. Мы должны быть на одной стороне во всем этом.
Фейри повернулся к ней с недоумением в глазах. Затем он подошел ближе к Марку, кладя руки ему на плечи. Они были примерно одного роста. Блэкторн не отвел взгляд.
— Есть только один способ доказать мне, что ты не можешь врать, — сказал Киран, целуя Марка в губы.
Запястье Кристины пронзило болью. Она понятия не имела, было ли это случайностью или неким отражением интенсивных эмоций, чувствуемых Марком. У него не было возможности избежать поцелуя, не отказывая Кирану и тем самым разрубая тонкую цепь лжи, что держала принца фейри в Институте.
Если только, конечно, Марку самому не хотелось поцеловать Кирана. Кристина не могла определить. Он ответил на поцелуй со свирепостью: свирепостью, как в тот раз, когда девушка впервые мельком увидела их с Кираном. Только теперь в поцелуе было больше гнева. Он схватил фейри за плечи, впиваясь в них пальцами. Сила поцелуя заставила Кирана запрокинуть голову. Марк прикусил нижнюю губу юноши, и фейри ахнул.
Они отстранились друг от друга. На губе Кирана была видна кровь, а в глазах — пылающий триумф.
— Ты не отвернулась, — обратился он к Кристине. — Было настолько интересно?
— Для моего же блага, — девушка чувствовала себя неловко, и зябко, и жарко, но отказывалась это показывать; она села, положив руки на колени, и улыбнулась Кирану: — Мне показалось, было бы грубо не смотреть.
Марк, на чьем лице читалось бешенство, рассмеялся, услышав ее слова:
— Она тебя понимает, Кир.
— Это был очень качественный поцелуй, — отметила Кристина. — Но давайте теперь поговорим о насущных вещах, таких как заклинание.