Ее лицо как и прежде сияло душевностью и теплотой, но выглядела она так, словно со времен Темной Войны прошло не пять лет, а куда больше. Ее черные с проседью волосы были элегантно убраны на макушке головы.
— Рада тебя видеть, Диана, — сказала она, показывая рукой на стул по другую сторону стола. — Мы все хотели поскорее услышать твои загадочные известия.
— Представляю себе, — Диана присела на стул. — Но я надеюсь, что все что я скажу останется только между нами.
Джиа не была удивлена. Да и даже если бы она была удивлена, она бы этого не показала.
— Я понимаю. Позволь спросить: ты пришла по поводу позиции главы Лос-анджелесского Института? Смею предположить, что теперь, когда Артур Блэкторн погиб, ты хочешь занять его место. — Ее изящные руки трепетали, пока она складывала бумаги и убирала со стола ручки. — Было очень отважно с его стороны одному пойти на место пересечения. Я была опечалена, когда услышала, что он был убит.
Диана кивнула. По неизвестным никому причинам, тело Артура было найдено рядом с разрушенным местом пересечения лей-линий. Он был покрыт своей же кровью и пятнами ихора, который, как сказал Джулиан, был кровью Малкольма. Не было смысла опровергать официальное предположение о том, что он в одиночку пошел к пересечению, где его убили демоны Малкольма.
По крайней мере, Артура будут помнить как храброго человек, хотя ей и было больно от того, что его сожгли и похоронили, а у его племянников и племянниц не было даже возможности оплакать его. Тем более никто во всем мире не знал, что он пожертвовал собой ради них, ради его семьи. Ливви сказала ей, что надеется на то, что они смогут провести церемонию памяти, когда они будут в Идрисе. Диана тоже на это надеялась.
Джию, казалось, не удивило молчание Дианы.
— Патрик знал Артура с детства, — сказала она. — А вот я, боюсь, совершенно не знала его. Как дети отреагировали на случившееся?
Дети? Как можно объяснить, что вторым отцом для Блэкторнов стал их старший брат, которому на тот момент было двенадцать лет? Как объяснить, что Джулиан, Эмма и Марк уже не дети, но успели пережить столько страданий, сколько обычно испытывают взрослые за всю свою жизнь? Как объяснить, что Артур Блэкторн никогда по-настоящему не управлял Институтом и вся это идея с его смещением с должности была похожа на сложную и ужасную шутку?
— Дети подавлены, — ответила Диана. — Вы же понимаете, член их семьи погиб. И все, чего они хотят это просто вернуться домой в Лос-Анджелес.
— Но они не могут вернуться туда, пока не назначен глава Института. Вот почему я подумала, что ты…
— Нет, я этого не хочу, — ответила Диана. — Я здесь не для того, чтобы просить эту должность. Но я и не хочу, чтобы ее заняли Зара Дирборн и ее отец.
— Правда? — спросила Джиа. Ее голос ничего не выражал, но в глазах загорелся интерес. — Если не Дирборны и не ты, то кто же?
— Если бы Хелен Блэкторн разрешили вернуться…
Джиа выпрямилась на стуле.
— Чтобы управлять Институтом? Ты же знаешь, что Совет никогда этого не разрешит…
— Тогда пусть Алина управляет Институтом, — сказала Диана, — а Хелен просто останется в Лос-Анджелесе как ее жена и будет жить со своей семьей.
Выражение лица Джии было спокойным, но ее руки крепко ухватились за край стола. — Алина — моя дочь. Думаешь, я не хочу вернуть ее домой?
— Я никогда не знала, о чем ты думаешь, — ответила Диана. И это было правдой. У Дианы не было детей, но если бы ее сестру изгнали, она бы сделала все возможное, чтобы ее вернули.
— Когда Хелен изгнали, и Алина решила поехать с ней, я подумывала о том, чтобы отказаться от поста Консула, — сказала Джиа, все еще вцепившись в край стола. — Я знала, что я не властна отменить решение Конклава. Консул — это не тиран, который исполняет свои желания против воли других. Обычно я говорю, что это хорошо. Но, скажу тебе, я очень хотела бы стать тираном.
— Почему же ты тогда не ушла в отставку?
— Я не доверяла тем, кто мог занять мое место, — ответила Джиа. — В то время Холодный Мир был очень популярен. Если бы Консул, занявший мое место? захотел бы разлучить Алину и Хелен, то он был бы в силах это сделать. Я хочу, чтобы моя дочь вернулась домой, но я не хочу чтобы ее сердце было разбито. Но они были способны и на худшее. Они могли выставить Алину и Хелен предателями и тогда бы изгнание Хелен сменилось бы ее казнью. Может быть Алину бы тоже казнили. Могло случиться все что угодно. — Взгляд ее глаз был темным и тяжелым. — Я остаюсь Консулом, чтобы защитить мою дочь от темных сил Конклава.