— Ты сказал мне держаться подальше от лос-анджелевского Рынка, — произнес Кит. — Не от всех Сумеречных Рынков в мире. У тебя нет власти, Хейл, и это дело владельца Рынка решить, остаться мне или нет.
— Это должно быть я.
Это была Ипатия, на ее гладком лице не читалась никакая эмоция.
— Я думал, ты помощница, — сказал Кит.
— Достаточно хорошая, и следи за своей дерзостью. Я не терплю, когда мне врут, дитя. Как я не терплю то, что ты привел сюда с собой двух Нефилимов.
Толпа издала возглас. Кит вздрогнул. Все шло не по их плану.
— Они не поддерживают Холодный мир, — сообщил он.
— Они голосовали против него? — спросил маг с кольцом пауков вокруг шеи.
— Нам было 10 лет, — ответила Ливви. — Мы были слишком маленькими.
— Дети, — прошипел мужчина, стоявший перед лавкой с запертыми в клетке фейри. Трудно было сказать, сказал ли он это с удивлением, презрением или голодом.
— О, он лишь привел с собой Нефилима, — сказал Барнабас со своей змеевидной улыбкой. — Он один. Шпион Сумеречный Охотник.
— Что мы делаем? — прошептал Тай. Они теперь были так крепко прижаты друг к другу, что Кит не мог пошевелить руками, зажатыми между Тайем и Ливви.
— Приготовьте свои оружия, — сказал Кит. — И будьте готовы решить, как нам бежать.
Со стороны близнецов, ничто не сравнится с глотком свежего воздуха. Их руки быстро двигались в периферии видения Кита.
— Это ложь, — произнес он. — Мой отец Джонни Рук.
— А мать? — спросил низкий голос Шейда неподалеку от них. Толпа посмотрела на нее; они могли побежать в ту сторону.
— Не знаю, — сказал Кит сквовь зубы. К его удивлению, Ипатия приподняла бровь, словно она знала то, что было ему неизвестно. — И это неважно… Мы пришли сюда не для того, чтобы причинить вам вред или шпионить за вами. Нам нужна помощь мага.
— Но у Нефилимов есть собственные домашние маги, — произнес Барнабас. — Те, что готовы предать Нежить, чтобы заполучить деньги от Конклава. Хотя после всего, что вы сделали с Малкольмом…
— Малкольм? — Ипатия выпрямилась. — Это Блэкторны? Те, что ответственны за его смерть?
— Он только наполовину умер, — произнес Тай. — На некоторое время он вернулся, скажем, в обличье морского демона. Но сейчас он мертв. Точно мертв, — подытожил он, словно был причастен к его смерти.
— Именно поэтому Шерлок Холмс просит разговаривает Ватсона, — прошептал Кит.
— Холмс никогда не просит Ватсона разговаривать, — огрызнулся Тай. — Он подкрепление.
— Я не подкрепление, — произнес Кит и достал нож из кармана. Он слышал, как смеялись оборотни, насмехаясь над крохотным размером кинжала, но ему было все равно. — Как я говорил, мы пришли сюда, чтобы мирно поговорить с магом и уйти. Я вырос на Сумеречном Рынке. Я пришел с добрыми намерениями, как и мои товарищи. Но если вы нападете, мы дадим отпор. А потом придут и другие, другие Нефилимы, которые придут, чтобы отомстить за нас. И за что? Что хорошего это принесет?
— Мальчишка прав, — сказал Шейд. — Война не принесет никому пользы.
Барнабас помахал ему. В его глазах был блеск фанатика.
— Но приведение примера приносит, — сообщил он. — Позволь Нефилиму узнать, что значит обнаружить у порога скомканные тела своих мертвых детей и когда невозможно ни вернуть, ни получить правосудие.
— Не делай этого… — начала Ливви.
— Покончите с ними, — сказал Барнабас, и его стая оборотней, как и несколько других, прыгнула на них.
* * *
Вне коттеджа огни Полперро светили, словно звезды, которые освещали темную сторону холмов. Шум моря был слышен, мягкий звук океана усиливался и уменьшался, колыбельная мира.
Это определенно сработало на Эмме. Несмотря на лучшие попытки Джулиана использовать чай, она уснула возле камина, открытый дневник Малкольма лежал рядом с ней, ее тело было свернуто калачиком, словно она кошка.
Она вслух читала ему дневник прежде, чем уснула. С самого начала, когда Малкольма нашли, сбитый с толку ребенок, который не мог вспомнить своих родителей и не знал, что он маг. Блэкторны приняли его, если так можно сказать, потому что они думали, маг может быть им полезен, маг, которого они могут контролировать и обязывать. Они рассказали ему о том, кем он является.
Из всей семьи лишь Аннабель проявила к нему доброту. Они вместе исследовали скалы и пещеры Кронвелла, когда были детьми, и она показала его, как они тайно могут обмениваться сообщениями, используя ворона как перевозчика. Малкольм написал стихотворение, в котором рассказал, как все изменилось, когда появилась Аннабель, даже когда он не знал своих истинных чувств. Он любил ее остроумие и сильную натуру. Он любил ее способность к сочувствию — он написал, как она яростно защищала его от своих кузенов — и со временем он начал восхищаться не только красотой ее сердца. Его ручка пропускала буквы, когда он писал о ее мягкой коже, форме ее рук и рта, временах, когда ее волосы выбивались из ее кос и развивались вокруг нее, словно облака.