Джулиан почти что обрадовался, когда Эмма прекратила читать, и легла — как она сказала, чтобы дать глазам отдохнуть — и почти что моментально уснула. Он никогда не думал, что будет сочувствовать Малкольму или думать, что они оба похожи, но слова Малкольма могли быть историей бесчестья его собственного сердца.
Иногда Малкольм писал, кто-то, кого вы знаете всю жизнь, становится менее знакомым вам, вместо этого он становится странным в восхитительном смысле этого слова, как если бы вы обнаружили пляж, на который вы ходили всю жизнь, сделан не из песка, а из алмазов, и они ослепляют вас своей красотой. Аннабель, ты забрала мою жизнь, мою, как углы неиспользованного клинка, глупую жизнь, ты разобрала ее на кусочки и собрала вновь в такую странную и восхитительную форму, которой я могу только удивляться…
Послушался громкий удар, звук, будто птица врезалась в окно. Джулиан выпрямился, полез за кинжалом, который был на нижнем столике рядом с диваном.
Вновь послышался удар, на этот раз он был громче.
Джулиан поднялся на ноги. Что-то двигалось за окнами — вспышка чего-то белого. Она ушла, и потом послышался еще один удар. Что-то кинули в стекло, словно ребенок бросал камушки в окно друга, чтобы привлечь внимание.
Джулиан посмотрел на Эмму. Она перевернулась на спину, глаза были закрыты, ее грудь поднималась и опускалась в постоянном темпе. Ее рот был слегка приоткрыт, на ее щеках был румянец.
Он направился к двери и медленно повернул ручку, стараясь сделать так, чтобы она не издала писка. Дверь открылась, и он вышел на улицу.
Было прохладно и темно, луна отражалась в воде, словно жемчужина на конце цепочки. Вокруг дома была неровная земля, которая словно бы спускала к океану. Поверхность воды была мрачно прозрачной, форма скал была видна сквозь нее, словно Джулиан смотрел сквозь черное стекло.
— Джулиан, — произнес голос. — Джулиан Блэкторн.
Он повернулся. Дом был за его спиной. Перед ним была Пик Рок, подобие скалы, и темная трава, которая росла на пустых местах между серых камней.
Он поднял руку, ведьмин огонь осветил девушку, стоявшую перед ним.
Было похоже на то, будто бы она сошла с его рисунков. Темные волосы, прямые, словно их сгладили, овальное лицо, как у печальной Мадонны, окутанное капюшоном гигантского плаща. Под плащом он мог разглядеть худые бледные лодыжки и поломанные туфли.
— Аннабель? — произнес он.
* * *
Кит бросил нож. Он пролетел небольшое расстояние между ним и приближающейся толпой и попал прямо в плечо Барнабаса Хейла. Змеевидный маг попятился назад и упал, крича от боли.
— Кит, — сказала Ливви с восхищением; он мог сказать, что она не была уверена, что он совершил правильный поступок, но он никогда не забудет цитату Эмерсона, которая была любимой цитатой его отца: «Если вы ударяете короля, вы должны убить его».
Один маг был сильнее стаи оборотней, и Барнабас был их лидером. Две причины, чтобы вывести его из игры. Но больше не было времени думать об этом, потому что Нежить уже была рядом.
— Умбриэль! — крикнула Ливви. Сверкающий клинок появился в ее руке. Она была вихрем, тренировки с саблей сделали ее быстрой и изящной. Она кружилась в смертельном круге, волосы развивались вокруг нее. Все, что было видно, — это неясные очертания света и темноты, фонтаны крови, следовавшие за ее клинком.
Тай, у которого был короткий меч, прислонился к столу. Это было умно, ведь хозяйка магазина кричала на Сумеречных Охотников, чтобы те вернулись, даже когда они продвинулись вперед.
— Эй! Убирайтесь! — кричала хозяйка магазина, ее изделия летали по воздуху, бутылки с настойками выплескивались на удивленные лица оборотней и вампиров. Некоторые из них были разъедающими, по крайней мере, один из оборотней упал назад с криком, закрывая шипящее лицо.
Тай улыбнулся и несмотря на все, что происходило, Кит тоже улыбнулся. Он сделал мысленную заметку, что это нужно будет вспомнить позже, учитывая, что прямо сейчас к нему приближался оборотень, чьи руки были словно контрфорсы.
Кит раскрыл шест. Он не был сделан из самого крепкого металла, но он был гибким, словно массивный хлыст. Он услышал хруст кости, когда ударил прыгающего оборотня прямо в грудину. С криком боли оборотень упал позади Кита.