Она начала медленно распутываться. О, Боже. Если Джулиан проснется, будет так неудобно, а ведь все шло так хорошо. Их разговор в поезде, поиск коттеджа, разговоры об Аннабель — все было спокойно. Она не хотела терять это, не сейчас.
Она боком отодвинулась к краю, осторожно вытаскивая свои пальцы из-под его, ближе к краю кровати, и неуклюже упала вбок. Она приземлилась с ударом и возгласом, который разбудил Джулиана, что со смущением выглядывал из-за края кровати.
— Почему ты на полу?
— Я слышала, что скатывание с кровати по утрам помогает усилить сопротивляемость неожиданным атакам, — сказала Эмма, растянувшись, лежа на деревянном полу.
— Правда? — он сел и протер глаза. — А зачем кричать «полное дерьмо!»?
— Эта часть необязательна, — ответила она. Она поднялась на ноги с таким достоинством, каким только могла. — Итак, — произнесла Эмма. — Что на завтрак?
Он ухмыльнулся своей неброской усмешкой и потянулся. Она не смотрела туда, где его рубашка поднялась. Не было никаких причин, чтобы плыть вниз по Реке Сексуальных Мыслей в Море Извращений, когда этого не должно происходить где-либо.
— Ты голодна?
— Когда же я не голодна? — она подошла к столу и стала копаться в сумке в поисках своего телефона. Несколько СМС от Кристины. Большинство из них было о том, как у Кристины все «ХОРОШО», и Эмме «НЕ О ЧЕМ БЕСПОКОИТЬСЯ», и она должна «ПРЕКРАТИТЬ ПИСАТЬ, ПОТОМУ ЧТО МАГНУС СОБИРАЕТСЯ ИСПРАВИТЬ СВЯЗЫВАЮЩЕЕ ЗАКЛИНАНИЕ». Эмма послала ей беспокойный смайлик и прокрутила вниз.
— Есть что-то о том, как поймать пикси? — спросил Джулиан.
— Пока нет.
Джулиан не сказал ничего. Эмма сняла свои шорты и майку. Она заметила, что Джулиан отвел взгляд от нее, хотя не было ничего, что он никогда раньше не видел — ее одежда закрывала больше, чем бикини. Она схватила полотенце и мыло.
— Я собираюсь принять душ.
Возможно, его реакция лишь показалась ей. Он только кивнул и пошел на кухню разжигать печь.
— Никаких блинов, — заметил он. — Здесь их не из чего сделать.
— Удиви меня, — ответила Эмма и направилась в ванную. Когда она появилась пятнадцать минут спустя, чисто вымытая, с волосами, заплетенными в две влажные косы, вода с которых стекала на футболку, Джулиан уже накрыл стол с завтраком: тост, яйца, горячий шоколад для нее и кофе для него. Она благодарно скользнула на стул.
— Ты пахнешь эвкалиптом, — произнес он, протягивая ей вилку.
— В ванной есть только эвкалиптовый гель для душа, — Эмма откусила кусочек яйца. — Полагаю, это Малкольма, — она сделала паузу. — Никогда не думала о серийном убийце как владельце геля для душа.
— Никому не нравятся грязные маги, — ответил Джулиан.
Эмма подмигнула.
— Ну, некоторые могут не согласиться.
— Без комментариев, — сказал Джулиан, намазывая арахисовое масло и «Нутеллу» на тост. — Мы получили ответ на наш вопрос, — он держал ее телефон. — Инструкция как поймать пикси. От Марка, но, видимо, на самом деле от Кирана. Итак, сначала, завтрак, а потом — охота на пикси.
— Я уже готова выследить эти крошечные милые существа и дать им что-нибудь, — сказала Эмма. — ТАК ГОТОВА.
— Эмма…
— Я могу даже завязать банты на их головах.
— Нам нужно допросить их.
— Могу я сделать селфи с одним из них первой?
— Ешь свой тост, Эмма.
***
«Все не так», — подумала Дрю. Она лежала под столом в гостиной, скрестив руки за головой. В нескольких футах от себя она увидела нацарапанную на дереве надпись, расплывшуюся из-за прошедшего времени.
В комнате было тихо, только тикали часы. Тишина была и напоминанием о том, как она одинока, и облегчением. Никто не заставлял ее заботиться о Тавви, не спрашивал ее, не сыграет ли она в демонов и Сумеречных Охотников в миллионный раз. Никто не требовал, чтобы она передавала сообщения или носила бумаги туда и обратно из библиотеки. Никто не говорил о ней и не слушал ее.
Никто не говорил ей, что она слишком юна. По мнению Дрю, возраст был вопросом зрелости, а не количеством лет, и она была достаточно зрелой. Ей было восемь лет, когда она защищала мечом кроватку своего младшего брата. Ей было восемь лет, когда она увидела, что Джулиан убил существо с лицом ее отца, когда она бежала по столице Идриса, разваливающейся в пламени и крови.
И она осталась спокойной всего лишь несколько дней назад, когда Ливви пришла рассказать ей, что дядя Артур никогда не руководил Институтом. Это всегда был Джулиан. Она рассказывала это очень практично и сухо, как будто это было неважно, и она даже не упомянула тот факт, что Диана не подумала пригласить Дрю на встречу, где она, по-видимому, огласила эту новость. Что касается Ливви, казалось, новости были полезны прежде всего для того, чтобы и в дальнейшем привязать Дрю к обязанностям няни.