Кит, поморщившись, встал на ноги. Он уже начинал привыкать к путешествиям через Портал, но ему это все равно не нравилось.
— Что случилось? — Тай не смотрел Киту в глаза, а осматривал его, ища травмы. — Ты позвал меня по имени.
— Правда? — Кит посмотрел по сторонам. С трех сторон простирались зеленые луга, а с четвертой стояла величественная серая церковь. — Думаю, я испугался, что ты потерялся в Портале.
— Такое происходило всего несколько раз. По статистике вероятность этого очень мала. — Тай поднял свой ведьмин огонь повыше. — Это Корнвеллский Институт.
Вдалеке Кит увидел отражения лунного света на черное воде. Море. Над ними возвышалась церковь из серого камня, стекла в окнах были разбиты, а входной двери просто не было. Шпиль церкви, освещенный сзади луной, пронзал клубящиеся облака.
Кит присвистнул.
— Как давно он заброшен?
— Всего несколько лет. Сумеречных Охотников недостаточно много, чтобы заселить каждый Институт. Особенно после Темной Войны. — Тай переводил взгляд с рисунка в его руке на пейзаж вокруг. Кит заметил следы заросшего сада: сквозь мертвые кусты роз проросли сорняки, газон давно пора бы подстричь, а статуи, расставленные по всему саду, словно жертвы Медузы Горгоны, покрылись мхом. Лошадь, вставшая на дыбы рядом с мальчиком, держащим на руке птицу. Каменная женщина, держащая в руке изящный зонтик. Крошечные каменные кролики выглядывали из-за травы.
— Мы пойдем внутрь? — с сомнением спросил Кит. Темные окна не внушали доверия. — Разве не лучше придти сюда днем?
— Нет, внутрь мы не пойдем. — Тай показал ему рисунок, который принес с собой. В свете ведьминого огня, Кит увидел, что это был чернильный зарисовок Института и сада, сделанный в дневное время. Это место не сильно изменилось за прошедшие двести лет. Те же самые кусты роз, те же статуи. Рисунок скорее всего был сделан зимой, потому что ветки деревьев были голыми. — То, что нам нужно находиться снаружи.
— А что нам нужно? — спросил Кит. — Просвети меня. Объясни, как это связано с моим бесполезным замечанием про то, что вороны не надежны?
— Ты был прав, вороны не надежны. Но Малкольм не сказал, что это был живой ворон, или что птица была настоящей. Мы это сами додумали.
— Нет, но… — Кит замолчал. Он собирался сказать, что это бессмысленно передавать записки с помощью мертвого ворона, но что-то в выражении лица Тая заставило его замолчать.
— Для них было бы разумно оставлять записки в потайном месте, — сказал Тай. — Куда бы у обоих был доступ. — Он подошел к статуе мальчика с птицей на руке.
Кита осенило. Он не так уж и много знал о птицах, но эта была высечена из черного блестящего камня. И была очень похожа на изображения ворона, которые он видел.
Тай провел пальцами по каменной птице. Послышались щелчки и скрип шестеренок. Кит поспешил к Таю и увидел, как он, поддев край камня, открыл маленький ящичек, скрытый в спине птицы.
— Там что-нибудь есть?
Тай помотал головой.
— Пусто. — Он запустил руку в карман и достал оттуда сложенный кусочек бумаги. Тай положил его внутрь и обратно закрыл крышку.
Кит замер.
— Ты оставил послание.
Тай кивнул. Он сложил рисунок и засунул его в карман. Его руки свободно болтались по бокам. В одной руке он по-прежнему держал ведьмин огонь. Он слабо горел, света луны было достаточно.
— Для Аннабель? — спросил Кит.
Тай замялся.
— Никому не говори, — наконец ответил он. — Это была просто догадка.
— Это очень умная догадка, — сказал Кит. — Очень умная… не думаю, что кто-нибудь другой догадался бы, что ворон — это статуя. Не думаю, что кто-нибудь другой вообще на это способен.
— Но все это могло быть зря, — сказал Тай. — Если бы я оказался неправ. И тогда я бы не хотел, чтобы кто-то об этом знал. — Он, как иногда это случалось, начал что-то бормотать себе под нос.
— Но я же знаю.
Тай перестал бормотать.
— Я не против, — сказал он, — если ты будешь знать.
Кит хотел спросить его, почему, очень сильно хотел спросить, но Тай выглядел так, словно и сам не знал ответа на этот вопрос. И он все еще что-то бормотал — все тот же тихий поток слов, что-то среднее между шепотом и песней.
— Что ты говоришь? — наконец спросил Кит, не зная, правильно ли спрашивать о таком, но не в силах перебороть свое любопытство.
Тай сквозь ресницы взглянул на луну. Они были темными и густыми, почти как у ребенка. Они добавляли его лицу невинности, из-за чего он выглядел младше — странный эффект, особенно учитывая его почти пугающе острый ум.
— Просто слова, которые мне нравятся, — произнес он. — Я произношу их, и в моем разуме становится… тише. Я тебе мешаю?