— Я не понимаю ваших слов, — сабнок двинулся по направлению к Эмме. Девушка стала пятиться к алтарю. Она чувствовала, что Джулиан где-то позади неё: ей не было необходимости оглядываться, чтобы убедиться в своей правоте.
— Большинство слов не нуждаются в том, чтобы их понимали, — ответила Эмма.
— Кровь привела меня сюда, — произнес демон. — Я состою из крови. Крови, пролитой злобой и ненавистью. Крови, пролитой из-за несчастной любви. Крови, пролитой от отчаяния.
— Ты демон, — сказала Эмма, держа Кортану ровно и прямо. — Мне не нужно знать, как или зачем. Я должна отправить тебя туда, откуда ты появился.
— Я появился из крови, и в кровь я обращусь, — парировал демон, подпрыгивая и обнажая зубы одновременно с когтями. Эмма даже не знала, что у него есть зубы, но вот они — похожие на осколки красного стекла.
Она попятилась, уклоняясь от существа. Оно ударилось об алтарь со звуком жидкости, врезавшейся во что-то твердое. Мир закружился, когда Эмма повернулась. Она чувствовала холод, пронзающий ее кости, холодное спокойствие битвы, которое замедляло все вокруг нее.
Она приземлилась, выпрямившись. Демон сел на край алтаря, рыча. Он снова прыгнул, и в этот раз она ударила его быстрым движением руки.
Кортана не встретила сопротивления. Она прошла через плечо существа, кровь попала на запястье и предплечье Эммы. Скользкая, свернувшаяся, отвратительная кровь. Она подавила рвотный позыв, когда существо со своими стеклянными когтями набросилось на нее, словно торнадо. Они закружились по полу в каком-то причудливом танце, Кортана сверкала и вспыхивала. Было невозможно ранить демона — порезы, словно неровности на воде, сразу затягивались
Она не могла не смотреть на демона так долго, чтобы ей хватило времен найти Джулиана. Она знала, что он там, но, казалось, он где-то подальше, будто бы в другой стороне церкви. Она так же не видела дальнюю, сверкающую звезду меча серафима. «Джулиан», — подумала она. «Небольшая помощь не помешает».
С разочарованным рычанием демон снова напал. Эмма взмахнула клинком, прочертив в воздухе двухполосную линию, демон завыл, когда она ударила его по зубам. Острая боль пронзила ее руку. Она прокрутила меч в его голове, наслаждаясь его криками.
Свет ворвался в церковь. Она отступила, ее глаза горели. На крыше образовалась дыра, подобная люку на крыше автомобиля. Она увидела тень на солнце; Джулиан, забравшийся на одну из самых высоких башен церкви, через мгновение свет прорвался сквозь дыру, демон начал гореть.
Он закричал. Его конечности почернели, он отшатнулся назад. Комната наполнилась вонью горящей крови. Джулиан спрыгнул, приземлившись около алтаря. Стило в одной руке, клинок серафима — в другой.
Она протянула к нему свободную руку, в которой не держала Кортану. Он знал, чего она хотела, без лишних слов. Клинок серафима пронесся по воздуху по направлению к ней словно фейверк. Эмма поймала его, прокрутила и направила в ослабленного, горящего демона.
С криком демон исчез.
Тишина оглушила их. Эмма ахнула и повернулась к Джулсу.
— Это было потрясающе…
Джулиан резко отошел от алтаря, выбивая испачканный ихором клинок Серафима из её руки. Клинок, который начал терять форму из-за крови демона. Он отшвырнул его в сторону, хватая Эмму за руку, чтобы получше рассмотреть порезы, которые тянулись от её ладони к предплечью.
Он был совершенно белым.
— Что случилось? Он тебя укусил?
— Не совсем так. Я сама порезалась об его зубы.
Он провел пальцами вверх по её руке. Эмма вздрогнула. Рана была длинной и узкой, но неглубокой.
— Не горит? Не жалит?
— Я в порядке, Джулс, — успокаивала Эмма. — Я в порядке.
Он смотрел на неё какое-то время. Его глаза не были мокрыми от слёз: они смотрели свирепо, несмотря на жёсткий свет, льющийся сверху. Он развернулся и, не говоря ни слова, пошёл в сторону выхода из церкви.
Эмма посмотрела на свою руку. Её рана казалась ей совершенно обычной: её нужно было очистить; не было ничего необычного в сравнении с ранами, которые можно было получить в сражении. Она вложила Кортану в ножны и последовала за Джулианом к выходу из церкви.
На мгновение парень совсем скрылся из виду. Как будто он исчез, оставив вид позади церкви. Зелёные поля, утопавшие в синем море: голубое море, небо и синеватая дымка далёких холмов.
Эмма услышала плач, тонкий и слабый, и побежала в сторону звука, в сторону кладбища, где надгробия поредели и поблекли от времени: наклонились вперед и назад, как пачка разбросанных игральных карт.
Послышался громкий писк.