— Маннанову Семерку? Куда он их послал?
— Сюда. В мир примитивных. Их задача — вернуть Черную Книгу, раз теперь известно о смерти Малкольма Фейда. Они найдут ее. И сделают это раньше тебя.
— Я никак не связан с Черной Книгой, — ответил парень.
— Но с ним связан наш отец, — возразил Адаон. — Он хотел завладеть им с того самого дня, когда был украден Первый Наследник.
— Дольше, чем он ненавидит Нефилимов? — спросил Киран.
Эрек сплюнул.
— Этих Нефилимов, что ты так обожаешь? Они обреченный народ. Ты попусту растрачиваешь себя, Киран, когда мог бы быть чем-то настолько бóльшим.
— Оставь его в покое, Эрек, — сказал Адаон. — Что, ты думаешь, сделал бы отец, приди Киран сейчас домой, кроме как убил бы его?
— Если бы отец был все еще жив для чьего-либо убийства.
— Хватит заговорщества! — прорычал Адаон. — Эрек, хватит!
— Позволь ему доказать свою преданность, — Эрек резким движением убрал нож от горла Кристины; девушка закашлялась. Запястья пылали болью, и пальцы фейри сжались на ее руках, как металлические наручники. Он толкнул ее вперед, к своим братьям, не ослабляя хватки. — Убей Охотницу, — крикнул он Кирану. — Адаон, дай ему свой клинок. Вонзи его в ее сердце, Киран. Покажи, что ты верен нам, и я заступлюсь за тебя перед отцом. Ты будешь снова принят при дворе, вместо того, чтобы быть убитым или изгнанным в Охоту.
Адаон потянулся за мечом, но тот уже был в руках у Кирана. Кристина пыталась вырваться, пиная Эрека ногами, но избавиться от его хватки было невозможно. Ужас заполнил девушку, когда Киран подошел к ним с мечом фейри, мерцающим в его руках, и плоскими, как зеркала, глазами.
Сумеречная Охотница начала молиться. «Ангел, сохрани меня. Разиэль, помоги мне». Ее глаза были открыты. Она не закроет их. Это было бы трусливой смертью. Если Ангелу угодно, чтобы она умерла сейчас, она умрет, стоя на ногах и с открытыми глазами, как Джонатан Сумеречный Охотник. Она…
Взгляд Кирана дернулся точным движением, когда он наклонил голову. Кристина проследила за этим движением, вдруг понимая, в чем дело, когда он поднял руку с мечом. Он двинул оружие вперед… И девушка пригнулась.
Меч пронзил воздух прямо у нее над головой. Теплая жидкость с запахом меди разбрызгалась у Кристины по спине. Девушка вскрикнула, по инерции отлетая в сторону, когда пальцы Эрека разжались. Лезвие пронзило его шею до позвоночника, и тело фейри рухнуло на мостовую.
— Киран, — в ужасе выдохнул Адаон. Его брат стоял над телом Эрека, сжав в руке запятнанный кровью меч. — Что ты наделал?
— Он бы убил ее, — произнес Киран. — А она моя… И Марк…
Кристина схватилась за бортик фонтана, чтобы вернуть равновесие. Ноги онемели. Боль в руке полыхала огнем.
Адаон шагнул вперед, выхватывая меч из руки брата.
— Иарлат не был твоей кровью, — сказал фейри, чья кожа казалась стянутой шоком. — Но Эрек был. Ты будешь объявлен братоубийцей, если кто-то обнаружит, что ты сделал.
Киран вскинул голову. Его глаза огненным взглядом впились в глаза Адаона:
— Ты расскажешь им?
Старший фейри накинул капюшон, закрывая лицо. На площади задул ветер: резкий, холодный порыв. Плащ Адаона развивался подобно крыльям.
— Ступай, Киран. Ищи безопасности в Институте.
Адаон склонился над телом Эрека. Оно лежало в неестественной, яростной позе, и кровь текла по камням и песку. Пока он упал на колени, его брат направился к выходу из парка. И остановился.
Он медленно обернулся, чтобы посмотреть на Кристину:
— Ты разве не идешь?
— Иду, — твердость в собственном голосе удивила девушку, но тело предало ее: когда Кристина стала прямо, руку пронзила агония, просочившаяся в бок, и она сложилась пополам, жадно глотая воздух.
В следующее мгновение на ней сомкнулись руки — совсем без лишней осторожности, и девушка почувствовала, как ее поднимают в воздух. Кристина в изумлении уставилась на Кирана: он поднял ее на руки и нес из парка.
Она позволила рукам свободно болтаться, не зная, что еще ей оставалось делать. У нее не было слов. Несмотря на тот танец прошлой ночью, странно было вот так вот быть в руках Кирана. Тогда с ними был Марк… А сейчас они были одни.
— Не глупи, — произнес фейри. — Обхвати меня руками. Я не хочу уронить тебя и потом объясняться с Марком.
«Он бы убил ее. А она моя… И Марк…».
Кристине было интересно, что он хотел сказать. Марк был бы зол? Марк был бы разочарован? Она моя подруга?
Нет, не мог он этого иметь в виду. Она не нравилась Кирану. В этом девушка была уверена. И, может, он вообще не это сказал. Воспоминания начинали затмеваться болью.