— Ты все еще влюблен в меня, — сказала она.
Этого он уж точно не ожидал. Он хотел было расстегнуть куртку, но его пальцы замерли на полпути. Она заметила, как его адамово яблоко сдвинулось, когда он сглотнул.
— О чем ты? — спросил он.
— Я думала ты больше не любишь меня, — сказала она. Она сняла пальто и хотела повесить его на вешалку рядом с дверью, но ее руки дрожали, и оно упало на пол. — Но это не так, я права?
Она услышала как он медленно и тяжело вздохнул.
— Почему ты говоришь это? Почему сейчас?
— Из-за церкви. Из-за того, что случилось. Мы сожгли церковь, Джулиан, мы растопили камень.
Он резко расстегнул куртку и отбросил ее в сторону. Она приземлилась на кухонную тумбу. Под курткой у него была надета рубашка, которая была насквозь мокрая от дождя и пота.
— Какое отношение это имеет ко всему?
— Самое прямое, потому что… — она замолчала, ее голос дрожал. — Ты не понимаешь. Тебе не понять.
— Ты права, — он отошел от нее, встал в центре комнаты и затем вдруг яростно пнул одну из стоящих на полу чашек. Она пролетела через всю комнату и разбилась о стену. — Я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю, Эмма. Я не понимаю, почему ты вдруг решила, что я тебе больше не нужен и что теперь тебе нужен Марк, а потом ты и его бросила, словно он ничего не значит. О чем ты, черт возьми, думала…
— А тебе какое дело? — спросила она. — Почему тебя заботят мои чувства к Марку?
— Потому что для меня было важно, чтобы ты любила его, — ответил Джулиан. Его лицо стало цвета пепла в камине. — Потому что раз ты бросила меня и разрушила все, что между нами было, то лучше бы ты сделала это по важной для тебя причине. Лучше бы ты сделала это ради чего-то искреннего, но сдается мне, что для тебя все это было не важно…
— Не важно? — слова вырвались из горла Эммы с такой силой, что ей стало больно. Ее тело словно пронзила молния, разряды пробежали под кожей, сильнее и сильнее разжигая ее ярость. Но злилась она не на Джулса, а на себя, она злилась на мир, которые сотворил с ними такое. Мир, который заставил ее одну хранить ужасный, отравляющий ее секрет. — Ты не знаешь, о чем говоришь, Джулиан Блэкторн! Ты не знаешь, чем я пожертвовала, какие у меня мотивы, ты не знаешь, что я пытаюсь сделать…
— Пытаешься сделать? А как насчет того, что ты уже сделала? А как же мое разбитое сердце, сердце Кэмерона и Марка? — его лицо скривилось. — Или что, я кого-то пропустил? Кого-то, кому ты также навсегда разрушила жизнь?
— Твоя жизнь не разрушена. Ты все еще жив. У тебя может быть хорошая жизнь! Ты поцеловал ту девушку-фейри…
— Она была ленанши! Фейри-перевертыш. Я думал, что это была ты!
— Оу, — Эмма замерла. — Оу.
— Да, оу. Ты правда думала, что я смогу влюбиться в кого-то другого? — спросил Джулиан. — Ты думаешь, я на это способен? Я не ты, я не влюбляюсь в нового человека каждую неделю. Хотелось бы мне, чтобы я был влюблен не в тебя, Эмма, но я влюблен именно в тебя и всегда буду, так что не говори мне, что моя жизнь не разрушена, если ты совершенно ничего о ней не знаешь!
Эмма ударила рукой о стену. Штукатурка в месте удара потрескалась. Она почти не почувствовала боли. Ее отчаяние возрастало и было готово вот-вот накрыть ее с головой.
— Что ты от меня хочешь, Джулс? — спросила она. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Джулиан сделал шаг вперед. Его лицо выглядело так, словно оно было высечено из мрамора или даже из более твердого, неподатливого материала.
— Что я хочу? — сказал он. — Я хочу, чтобы ты поняла, каково это. Каково это, когда ты мучаешься день и ночь, отчаянно желая того, кого ты желать не должен, и кто даже не испытывает подобного к тебе. Чтобы ты узнала, каково это понимать, что решение, которое ты сделал в двенадцать лет, никогда не позволит тебе иметь то, что сделало бы тебя по-настоящему счастливым. Я хочу, чтобы ты мечтала только об одном и хотела только одного и была одержима лишь одной мыслью, и почувствовало все то, что чувствую я…
— Джулиан… — она вздохнула, отчаянно желая остановить его, остановить все это, пока еще не поздно.
— …чувствую из-за тебя! — закончил он, почти яростно выкрикнув последние слова. — То, что я чувствую, из-за тебя, Эмма, — вся ярость, казалось, испарилась из него. Теперь же его трясло, словно от шока. — Я думал, ты любила меня, — почти шепотом сказал он. — Не понимаю, как я мог так ошибаться.
Ее сердце разбилось. Она отвернулась в сторону, отвернулась от взгляда его глаз, от его голоса, от разрушающихся планов, которые она так долго и кропотливо выстраивала. Она рывком открыла дверь и услышала, как Джулиан позвал ее, но она уже выбежала из коттеджа под бушующий шторм.