В конце зала появился свет. На расстоянии Дрю слышала высокие, сладкие голоса. Их разговор был похож на щебетание птиц. Фейри.
Она слепо двинулась в другом направлении и чуть не упала назад, когда стена сзади нее подалась и стала занавесом из ткани. Она споткнулась и оказалась в большой каменной комнате.
Стены были квадратами зеленого мрамора, испещренного толстыми черными прожилками. На некоторых квадратах были вырезаны золотые узоры — ястреб, трон, корона, разделенной на две части. В комнате было оружие, разложенное по различным столам — мечи и кинжалы из меди и бронзы, крючки, шипы и булавы из всех видов металла, кроме железа.
И еще в комнате был мальчик. Мальчик ее возраста, может быть, тринадцати лет. Он повернулся, когда она вошла, и теперь изумленно уставился на нее.
— Как ты посмела войти в эту комнату? — Его голос был резким и повелительным.
На нем была богатая одежда, шелк и бархат, тяжелые кожаные сапоги. Его волосы были почти совсем белые, цвета ведьмина огня. Они были коротко острижены, и бледный металлический обруч окружал его лоб.
— Я не хотела сюда, — сглотнула Дрю. — Я просто хочу уйти отсюда, — сказала она. — Это все, чего я хочу.
Его зеленые глаза вспыхнули.
— Кто ты? — Он сделал шаг вперед и схватил кинжал со стола поблизости. — Ты Сумеречный Охотник?
Дрю подняла подбородок и пристально посмотрела на него.
— А кто ты? — спросила она. — И почему ты такой грубый?
К ее удивлению, он улыбнулся, и в нем было что-то знакомое.
— Меня зовут Эш, — ответил он. — Тебя прислала моя мать? — В его голосе звучала надежда. — Она беспокоится обо мне?
— Друзилла! — позвал голос. — Дрю! Дрю!
Дрю огляделась вокруг в замешательстве: откуда слышен голос? Стены комнаты начали темнеть, таять и сливаться. Мальчик в богатой одежде с его острым лицом фейри смотрел на нее в непонимании, поднимая кинжал, когда вокруг нее открылось больше дыр: в стенах, на полу. Она вскрикнула, когда земля поддалась под ней, и она упала во тьму.
Вихрь воздуха снова поймал ее, холодный вращающийся почти-Портал, а затем она столкнулась с реальностью на полу своей спальни. Она была одна. Она ахнула и задохнулась, пытаясь подняться на колени. Ее сердце, казалось, собирается вырваться из ее груди.
Ее разум вращался — в ужасе от подземелья, где она не знала, вернется ли она домой, в ужасе от чужого места, — и все-таки образы ускользали от нее, как будто она пыталась ухватить воду или ветер. Где я была? Что случилось?
Она поднялась на колени, чувствуя боль и тошноту. Она моргнула от головокружения — ей почудились зеленые глаза, где-то на границе ее зрения, зеленые глаза — и увидела, что спортивная сумка Хайме исчезла. Окно было открыто, пол под окном был влажным. Должно быть, он вошел и вышел, пока она… уходила. Но где она была? Она не помнила.
— Дрю! — снова раздался голос. Голос Марка. И еще один нетерпеливый стук в ее дверь. — Дрю, ты меня не слышишь? Эмма и Джулс вернулись.
***
— Ну вот, — сказала Диана, в последний раз проверив повязку на руке Гвина. — Жаль, что я не могу наложить на вас иратце, но…
Она понизила голос, чувствуя себя глупо. Именно она настояла, чтобы они отправились в ее комнату в Аликанте, чтобы она могла перевязать его рану, но Гвин с того момента был невозмутим.
После того, как они слезли с коня в окно, он хлопнул его по бокам, послав его в небо.
Она задумалась, когда он оглядел кругом ее комнату своими двуцветными глазами, видя все видимые следы ее жизни — использованные кофейные кружки, пижаму, брошенную в угол, закрашенный чернилами стол, — правильное ли решение приняла она, приведя его сюда? В течение стольких лет она пускала так мало людей в свое личное пространство, демонстрируя только то, что она хотела показать, так тщательно контролируя ее внутреннее я. Она никогда не думала, что первый мужчина, которого она пригласит в свою комнату в Идрисе, будет странный и прекрасный фейри, но она заметила, что он вздрогнул, когда сел на ее кровать, и знала, что сделала правильно.
Она стиснула зубы с сочувствием, когда он начал снимать свои корковидные доспехи. Ее отец всегда держал в ванной дополнительные бинты. Когда она вернулась оттуда с марлей в руке, она увидела, что Гвин уже без рубашки сердито смотрит на ее смятое одеяло, его коричневые волосы были почти того же цвета, что и ее деревянные стены. Его кожа была на несколько оттенков бледнее, гладкая и упругая над костями, и в этом был оттенок чужого.