— Это только три голоса, даже если вы проголосуете против Когорты, — рассуждал Джулиан.
— Да, это сложное дело, — согласился Магнус. — По словам Дианы, Джия не хочет, чтобы Зара возглавила Институт Лос-Анджелеса еще больше, чем мы. Сейчас ее очень трудно разоблачить — ее ложь об убийстве Малкольма, сейчас она очень популярна.
Эмма издала возглас возмущения. Кристина похлопала ее по руке.
— В то же время у нас есть обещание, что Королева будет сражаться с нами против угрозы, в которую Совет вряд ли поверит, и даже тогда, только если она получит Книгу, которой у нас пока нет, и нам не разрешат ее отдать, даже если бы она у нас была, — сказал Магнус.
— Наша сделка с Благой Королевой — это наше дело, — ответил Джулиан. — Прямо сейчас мы говорим, что она проявила желание сотрудничать при определенных обстоятельствах. Киран уполномочен обещать ее помощь. Ему не нужно вдаваться в подробности.
— Брат, ты мыслишь, как фейри, — отметил Марк тоном, который заставил Джулиана задаться вопросом, хорошо ли это или нет.
— Возможно, Король хочет поднять армию мертвых, — с надеждой сказала Дрю. — Ну, это же Книга некромантии.
Магнус вздохнул, задумчиво постукивая ногтем по стеклу.
— Некромантия — это совершение магии, которая использует для управления энергию смерти. Все волшебство нуждается в топливе. Энергия смерти — невероятно мощное топливо. И это также невероятно разрушительно. Уничтоженная земля, которую вы видели в Царстве Фейри, отравленное пятно в Броселинде — это шрамы, оставленные ужасной магией. Остается вопрос — какова его конечная цель?
— Вы имеете в виду, что ему нужно больше энергии для расширения этих заклинаний, — предположил Джулиан. — Тех, с которыми помогал Малкольм, и которые отменяют магию Сумеречных Охотников.
— Я имею в виду, что ваша магия — ангельская по своей природе, — ответил Магнус. — Она происходит от света, от энергии и жизни. Противоположность этому — это Шеол, Ад, как бы вы его ни называли. Отсутствие света и жизни. Какой-либо надежды. — Он кашлянул. — Когда Совет проголосовал за Холодный мир, они голосовали за время, которое никогда не существовало. Точно так же Когорта хочет вернуть все в утраченный Золотой век, когда Сумеречные Охотники шли по миру, как боги, а жители Нижнего мира и примитивные склонялись перед ними. — Все уставились на него. Такого Магнуса Бейна люди видели редко, подумал Джулиан. Магнуса, которого покинули его доброжелательное отношение и повседневный оптимизм. Магнуса, который помнил тьму всего, что он видел на протяжении веков: смерть и потери. Этого Магнуса Джулиан видел в Зале Соглашений, когда ему было двенадцать, тщетно просившего Совет не принимать Холодный мир, зная, что они это сделают. — Король хочет того же. Объединить два царства, которые всегда были раздельными, но в его сознании когда-то это была одна земля. Мы должны остановить Короля, но каким-то образом он делает то, что делает Когорта. Мы должны надеяться, что этого не сделает Конклав.
— Вы имеете в виду, — медленно произнес Джулиан, — это месть?
Магнус пожал плечами.
— Это смерч, — сказал он. — Будем надеяться, что мы сможем остановить его.
Глава 26
Прогулка в тени
Эмма сидела на кровати Кристины, расчесывая волосы подруги. Девушка начинала понимать, почему ее матери так нравилось расчесывать ее в детстве: было что-то странно успокаивающее в скольжении мягких темных кудрей между пальцами, в монотонном движении расчески.
Боль в голове и груди постепенно успокаивалась. Боль, что была не только ее, но и Джулиана. Девушка знала, как тяжело ему было проститься с Тавви, пусть это и было ради блага Тавви. Мысль о том, как ее парабатай прощается с самым младшим братом, отзывалась пустотой внутри.
Общество Кристины помогало. Эмма излила все, что произошло в Корнуэлле, в то же время причитая над запястьем Кристины и втирая крем примитивных, называющийся «Savlon» в красную отметку связующей руны. Кристина ойкнула и пожаловалась на то, что он жжет, а затем вручила Эмме расческу и сказала ей, что она может сделать что-то действительно полезное.
— Итак, есть что-то, что помогает решить проблему со связью? — спросила Эмма. — Например, если бы Марк пришел сюда и лег прямо на тебя, боль исчезла бы?
— Да, — сказала Кристина, немного приглушенно.
«Ну, если ты спросишь меня, это было бы очень опрометчиво с его стороны.
Кристина издала небольшой возглас, который звучал как «Киран».