Меланхолия растворилась секундой позже, когда боль пронзила руку Марка. Он схватился за запястье, его пальцы нащупали мучительную боль, гладкость крови. «Что-то не так», — подумал он. «Кристина».
Он рванул вперёд. Портал разрастался и сиял в центре комнаты. Хотя он сформировался только наполовину, Марк мог видеть очертания Демонических Башен, когда бросился в коридор.
Что-то в его крови говорило ему, что он приближается к Кристине, но, к его удивлению, боль в его запястье не исчезала. Она пульсировала снова и снова, как предупредительный сигнал маяка.
Её дверь была закрыта. Он навалился на неё плечом и толкнул, не заботясь о дверной ручке. Дверь распахнулась, и Марк ввалился внутрь.
Он задыхался, глаза слезились. В комнате пахло так, словно внутри что-то горело, что-то органическое вроде опавших листьев или гнилых фруктов.
Внутри было темно. Глаза Марка быстро привыкли, и он увидела Кристину и Кирана. Оба стояли у подножия кровати. Кристина сжимала свой балисонг. Огромная тень нависала над ними. «Нет, не тень», — понял Марк, подходя ближе. «Проекция».
Проекция Короля Неблагого Двора. Обе половины его лица, казалось, излучали неестественное веселье, обе: красивая, величественная и отвратительная, бестелесная стороны.
— Ты подумал о том, чтобы призвать своего брата? — Король усмехнулся, глядя на Кирана. — И ты полагал, что я не почувствую твоё обращение к Фейри, в поисках одного из нас? Ты дурак, Киран, и всегда им был.
— Что ты сделал с Адаоном? — лицо Кирана было лишено красок. — Он ничего не знал. Он понятия не имел, что я хочу призвать его.
— Не беспокойся о других, — ответил Король. — Побеспокойся о своей собственной жизни, Киран, Сын Короля.
— Я был Кираном Охотником долгое время, — произнес Киран.
Лицо Короля стало мрачнее.
— Тебе следует зваться Кираном Предателем, — сообщил он. — Киран Изменник. Киран Братоубийца. Вот лучшие имена для тебя.
— Он защищал себя, — резко сказала Кристина. — Если бы он не убил Эрека, убили бы его самого. Он защищал меня.
Король одарил её коротким взглядом презрения.
— В этом действии и кроется предательство, глупая девчонка, — ответил он. — Ставить жизнь Сумеречного Охотника выше, чем жизнь одного из своих людей — что может быть хуже?
— Продать своего сына Дикой Охоте, потому что ты беспокоился, что народ будет любить его больше, чем тебя, — ответил Марк. — Вот, что хуже.
Кристина и Киран с удивлением уставились на него. Было очевидно, что они не слышали, как он вошёл. Король, однако, не выказал удивления.
— Марк Блэкторн, — произнёс он. — Даже в выборе своего возлюбленного, мой сын тяготеет к врагам своего народа. Что это говорит о нём?
— Что он знает лучше, чем ты, кто его люди? — парировал Марк. — Он демонстративно повернулся спиной к Королю. При Дворе это бы расценивалось как оскорбление. — Нам нужно избавиться от него, — сказал он тихо Кристине и Кирану.
— Мне позвать Магнуса?
— Он только проекция, — ответил Киран. — Его лицо осунулось. — Он не может нам навредить. И не может оставаться здесь вечность. Для него это напряжение, я думаю.
— Не поворачивайся ко мне спиной! — взревел Король. — Ты думаешь, я не знаю о твоих планах, Киран? Ты думаешь, я не знаю, что ты собираешься восстать и предать меня перед Советом Нефилимов?
Киран отвернул своё лицо, словно он не мог спокойно смотреть на своего отца.
— Тогда прекрати делать то, что ты делаешь, — произнёс он трясущимся голосом. — Заключи сделку с Нефилимами. Не воюй с ними.
— Никаких сделок с теми, кто может врать, — оскалился Король. — Всегда делали и сделают это снова. Они солгут и прольют кровь нашего народа. И, когда они используют тебя, думаешь, они позволят тебе жить? Будут обращаться с тобой, как с одним из них?
— Они обращались со мной лучше моего родного отца, — Киран вздёрнул подбородок.
— Неужели? — глаза Короля были тёмными и пустыми. — Я позаимствовал у тебя кое-какие воспоминания, Киран, когда ты приходил к моему Двору. Может, мне вернуть их?
Киран выглядел озадаченным.
— Какой прок тебе от моих воспоминаний?
— Кто-то из нас должен был знать наших врагов, — сказал Король.
— Киран, — произнёс Марк. — Выражение глаз Короля заставило сжаться желудок Охотника от страха. — Не слушай. Он стремится причинить тебе боль.
— А к чему стремишься ты? — спросил Король, обращаясь к Марку.
Только факт того, что Марк мог видеть сквозь него, мог видеть очертания кровати Кристины, её шкаф с одеждой, видеть сквозь прозрачные границы его тела, удерживал Охотника от того, чтобы метнуться к каминной кочерге и ввернуть её в Короля. Если бы только…