И парящая над ним пара обеспокоенных зелёно-голубых глаз. Ливви, её длинные тёмные волосы ниспадали спутанными кудрями. Она с облегчением вздохнула и нахмурилась.
— Прости, — произнесла она. — Магнус сказал встряхивать тебя, чтобы ты просыпался каждые несколько часов или около того, чтобы твое сотрясение мозга не ухудшалось.
— Сотрясение? — Кит вспомнил крышу, дождь, Гвина и Диану, небо, полное облаков, скользящих вверх и прочь, когда он упал. — Как у меня появилось сотрясение мозга? Я же был в порядке.
— Очевидно, это произошло, — сказала она. — Люди получают удар в голову и не понимают, что это серьезно, пока не отключатся.
— Тай? — спросил он. Он попытался сесть, что было ошибкой. Его череп болел, как будто кто-то съездил по нему дубинкой. Фрагменты и кусочки памяти вспыхнули на его глазах: фейри в их ужасающих бронзовых доспехах, бетонная платформа у реки, уверенность в том, что они умрут.
— Вот. — Ее рука изогнулась сзади вокруг его шеи, поддерживая его. Ободок чего-то холодного звякнул о край его зубов. — Выпей это.
Кит сглотнул. Тьма опустилась вниз, и боль ушла. Он снова услышал пение, в самой глубокой части всего, что он когда-либо забывал. История, что я люблю тебя, у нее нет конца.
Когда он снова открыл глаза, свеча у его кровати расплылась. Хотя в комнате было светло, и Тай сидел рядом с его кроватью с ведьминым огнем в руке, глядя на вращающиеся лопасти вентилятора.
Кит закашлялся и сел. В этот раз боль была немного меньше. Его горло было похоже на наждачную бумагу.
— Воды, — попросил он.
Тай отвел взгляд от лопастей вентилятора. Кит заметил, что ему нравится смотреть на них, как будто их изящное движение доставляло ему удовольствие. Тай нашел кувшин с водой и стакан, и подал их Киту.
— Хочешь еще воды? — спросил Тай, когда Кит от жажды выпил весь кувшин. Он сменил одежду с тех пор, как Кит видел его в последний раз. Более странный старомодный хлам из кладовой. Полосатая рубашка, черные брюки. Он выглядел как в старой рекламе.
Кит потряс головой. Он крепко держал стакан в руке. У него возникло странное чувство нереальности — вот он, Кит Рук, в Институте, получил удар по голове от огромных фейри, защищая Нефилимов.
Его отцу было бы стыдно. Но Кит чувствовал только, что это правильно. Чувство, что часть, всегда отсутствующая в его жизни, вызывающая у него тревогу и беспокойство, была случайно возвращена ему судьбой.
— Почему ты это сделал? — спросил Тай.
Кит попытался опереться.
— Почему я сделал — что?
— Когда я вышел из магазина магии, и ты с Ливви спорили. — Серый взгляд Тая оставался на точке у ключицы Кита. — Это было обо мне, не так ли?
— Как ты узнал, что мы спорили? — спросил Кит. — Ты слышал нас?
Тай покачал головой.
— Я знаю Ливви, — произнес он. — Я знаю, когда она злится. Я знаю вещи, которые она делает. Она мой близнец. Я ничего подобного не знаю о ком-то другом, но я знаю это о ней. — Он пожал плечами. — Спор был обо мне, так?
Кит кивнул.
— Все всегда пытаются защитить меня, — сказал Тай. — Джулиан пытается защитить меня от всего. Ливви пытается защитить меня от разочарования. Она не хотела, чтобы я знал, что ты можешь уйти, но я всегда знал это. Джулсу и Ливви трудно представить, что я вырос. Что я могу понять, что некоторые вещи временны.
— Ты имеешь в виду меня, — сказал Кит. — Временное — это я.
— Это твой выбор — остаться или уйти, — ответил Тай. — В Лаймхаусе я подумал, что, возможно, ты уйдешь.
— Но как насчет тебя? — спросил Кит. — Я думал, ты собираешься в Некроситет. И я никогда не смог бы туда попасть. У меня даже нет базовой подготовки.
Кит поставил стакан воды. Тай немедленно поднял его и начал поворачивать в своих руках. Он был сделан из молочного стекла, грубого снаружи, и казалось, что ему нравится текстура.
Тай молчал, и в этой тишине Кит подумал о наушниках Тая, музыке в его ушах, словах, произнесенных шепотом, о том, как он прикасался к предметам с такой поглощающей концентрацией: гладкие камни, грубый стакан, шелк, кожа и текстурированное белье. Он знал, что в мире есть люди, думающие, что такие, как Тай, делают это без причины, потому что они непонятные. Сломанные.
Кит почувствовал, как ярость охватила его. Как они не могли понять, что на все, что Тай делал, у него была причина? Если в ваших ушах прогремела сирена скорой помощи, вы закроете их. Если что-то поразило вас, вы вдвойне будете пытаться защитить себя от боли.
Но не все чувствовали и слышали точно так же. Тай слышал все в два раза громче и быстрее, чем все остальные. Наушники и музыка, как ощущал Кит, были буфером: они заглушали не только другие шумы, но и чувства, которые в противном случае были бы слишком интенсивными. Они защищали его от боли.