Эмма потянулась рукой к своей сырой щеке, и он увидел длинный шрам у нее на предплечье. Он появился у нее пять лет назад, когда он передал ей Кортану в одной из комнат Аликанте. «Мы оставили друг на друге свой отпечаток», — подумал он.
— Ненавижу, — прошептала она. — Ненавижу мысль о том, что буду вдали от тебя и детей.
Он хотел взять ее за руку, но удержался. Если он позволит себе прикоснуться к ней, то он падёт и развалится на кусочки, а ему нужно было оставаться сильным, рассудительным и оптимистичным. Это он выслушал Магнуса, он согласился на это. Это теперь его ноша.
— Я тоже, — ответил он. — Если бы я мог уйти в изгнание, я бы так и сделал, Эмма. Если бы каким-то образом у меня появилась возможность уйти в изгнание, я бы так и сделал, Эмма. Послушай, мы согласимся на это, только если будут соблюдены наши условия: если срок изгнания будет коротким, ты сможешь жить с Кристиной, и если Инквизитор пообещает, что имя твоей семьи не будет опозорено.
— Магнус и правда считает, что Роберт Лайтвуд захочет нам помочь? Позволит нам, по сути, диктовать условия изгнания?
— Да, Магнус так считает, — ответил Джулиан. — Он, правда, не сказал, почему именно… может, потому, что Роберт и сам был изгнан или потому, что его парабатай мертв.
— Но Роберт не знает о проклятье.
— А ему и не нужно о нем знать, — ответил Джулиан. — Обычная влюбленность — это уже нарушение Закона, пусть проклятье еще и не вступило в силу. А Закон все равно гласит, что мы должны быть разлучены либо с нас должны быть срезаны наши Метки. Конклаву это не выгодно. Им нужны Сумеречные Охотники, особенно такие отличные как ты. И поэтому он будет сильно хотеть сделать всё так, чтобы ты осталась Нефилимом. Тем более… у нас есть точка давления.
— О чем ты?
Джулиан медленно втянул в легкие воздух. — Мы знаем, как разорвать связь. Мы вели себя так, словно не знаем, но это неправда.
Эмма сразу же напряглась.
— Потому что мы даже не рассматриваем этот вариант, — ответила она. — Мы никогда не сможем это сделать.
— Но этот вариант все же существует, — сказал Джулиан. — И мы знаем о нем.
Она резко выбросила руку вперед и схватила его за ворот рубашки. Ее хватка была невероятно сильной.
— Джулиан, — произнесла она. — Это непростительный грех использовать магию, о которой говорила Благая Королева. И неважно, что это за магия. Мы причиним боль не только Джейсу и Алеку, Клэри и Саймону. Мы причиним боль множеству незнакомых нам людей — разрушим то, что важно и первостепенно для них так же как и твоя любовь ко мне и моя любовь к тебе…
— Но они не похожи на нас, — сказал Джулиан. — В нашей ситуации дело не только в тебе и мне, дело в детях. В моей семье. В нашей семье.
— Джулс. — В ее глазах читался чистый страх. — Я всегда знала, что ты сделаешь что угодно ради детей. Мы всегда говорили, что оба готовы на всё. Но когда мы говорим «всё», вы все равно имеем в виду, что есть вещи, которые мы делать не собираемся. Ты об этом знаешь?
Джулиан.
Ты пугаешь меня.
— Да, я знаю, — ответил он, и она слегка расслабилась. Ее глаза были широко распахнуты. Сейчас он хотел поцеловать ее больше прежнего, от части потому, что она была Эммой, а это значит, что она хорошая, честная и заботливая.
Какая ирония.
— Это всего лишь угроза, — добавил он. — Точка давления. Мы не собираемся это делать, но Роберту об этом знать не обязательно.
Эмма отпустила его.
— Слишком серьезная угроза, — сказала она. — Если мы уничтожим связь парабатаев, то это может разрушить весь мир Нефилимов.
— Мы ничего не собираемся уничтожать. — Он взял ее лицо в руки. Он почувствовал мягкость ее кожи. — Мы все исправим. Мы будем вместе. Изгнание даст нам время, чтобы разобраться, как можно разорвать связь. Если это можно сделать с помощью Благой Королевы, значит есть и другой путь. Проклятье, словно монстр, которого мы придавили подошвой. Благодаря этому у нас есть время, чтобы отдышаться.
Она поцеловала его ладонь.
— Ты говоришь с такой уверенностью.
— Я уверен, — ответил он. — Я полностью уверен, Эмма.
Он больше не мог это терпеть. Он посадил ее к себе на колено. Она перенесла свой вес на его тело, прижавшись лицом к изгибу его шеи. Она провела рукой по вороту его футболки, прямо там, где ткань касалась кожи.
— Знаешь, почему я так уверен? — прошептал он, целуя ее в висок, в щеку, где кожа была с привкусом соли. — Потому что, когда зародилась вселенная, когда она возникла, взорвавшись потоком пламени и сияния, в тот самый момент было создано всё, что когда-либо должно существовать. Наши души, как и души каждого человека, были сотворены из того самого пламени и сияния, из тех самых атомов, из тех самых осколков звезд. Но я верю, что наши души, твоя и моя, были созданы из пыли одной и той же звезды. И именно поэтому мы всю нашу жизнь притягивались друг к другу, как магниты. Мы каждой частицей нашего существа принадлежим друг другу. — Он обнял ее еще крепче. — Ты ведь знаешь, что твое имя, Эмма, означает «вселенная» — сказал он. — Разве это не доказывает, что я прав?