— Почему?
— Он говорил то, что сказал Тибериус. Он сказал, что ты сделаешь любую вещь для своей семьи.
«У тебя безжалостное сердце». Джулиан отодвинул слова, сказанные ему Кираном. Он не мог отвлечься. Это было слишком важно.
— Что еще ты можешь сказать по картинке? — спросил он.
— Что ты ее любишь, — ответила Аннабель. — Всей душой.
В ее взгляде не было ничего подозрительного, парабатаи должны были любить друг друга. Джулиан мог увидеть приз, решение. Свидетельство Кирана было одной частью головоломки. Это поможет им. Но Когорта возражала бы против этого, против любого союза с фейри. Аннабель была ключом к уничтожению Когорты и обеспечению безопасности Блэкторнов. Джулиан мог видеть картинку своей семьи в безопасности, Алина и Хелен вернулись, перед ним как мерцающий город на холме. Он пошел к нему, не думая ни о чем другом.
— Я видел твои зарисовки и картины, — сообщил он. — Я могу сказать по ним, что ты любишь.
— Малкольма? — спросила она, подняв брови. — Но это было давно.
— Не Малкольма. Усадьбу Блэкторнов. Та, что в Идрисе. Где ты жила, когда были ребенком. Все твои рисунки были живыми. Как будто ты могла видеть это место в своем уме. Прикоснуться к нему рукой. Быть там в своем сердце.
Она положила его рисунок на стол и сидела молча.
— Ты могла бы получить ее назад, — сказал он. — Усадьбу, все это. Я знаю, почему ты сбежала. Ты ожидалиа, что если Конлав поймает тебя, они накажут тебя, снова навредят тебе. Я могу обещать тебе, что они этого не сделают. Они неидеальны, они далеки от совершенства, но это новый Конклав и Совет. Жители Нижнего мира тоже заседают в нашем Совете.
Ее глаза распахнулись.
— Магнус говорил об этом, но я не поверила ему.
— Это правда. Брак между Сумеречными Охотниками и жителями Нижнего мира больше не является нелегальным. Если мы представим тебя перед Конклавом, они не только не причинят тебе вреда — ты будешь восстановлена. Ты снова будешь Сумеречным Охотником. Ты сможешь жить в поместье Блэкторнов. Мы отдадим его тебе.
— Зачем? — она поднялась на ноги и начала расхаживать. — Почему ты все это делаешь для меня? Ради Книги? Потому что я не отдам ее тебе.
— Потому что мне нужно, чтобы ты выступила перед Советом и рассказала, что убили Малкольма, — ответил он ей. Она оставила Черную книгу перед ним на столе. Она все еще шагала, не глядя на него. Помня о предупреждении Магнуса, ни в коем случае не пытаться забрать у нее Черную Книгу, даже если она ее не держит, Джулиан осторожно открыл ее, заглянул на страницу тесной, нечитаемой надписи. Идея начинала раскрываться в его сознании, как осторожный бутон цветка. Он полез в карман.
— Что я убила Малкольма? — она развернулась и посмотрела на него. Он вытащил свой телефон, подозревая, что это ничего не значит для нее — она, скорее всего, видела, как примитивные расхаживают повсюду по сотовым телефонам, но она никогда не думала об этом как о камере. И на самом деле, камера тоже ничего не значила для нее.
— Да, — сказал он. — Поверь мне, тебя будут приветствовать как героя.
Она снова начала расхаживать. Плечи Джулиана болели. Поза, в которой он находился, когда обе руки заняты и наклонены вперед, была неудобной. Но если это сработает, это будет более чем стоить мучений.
— Есть один человек, который лжет, — продолжил он. — Получивший доверие из-за смерти Малкольма. Она делает это, чтобы получить контроль над Институтом. Нашим Институтом. — Он глубоко вздохнул.
— Ее зовут Зара Дирборн.
Это имя наэлектризовало ее, как он и предполагал, произойдет.
— Дирборн, — выдохнула она.
— Инквизитор, который мучил тебя, — сказал Джулиан. — Его потомки не лучше. Теперь они все будут там, ставя свои подписи за осуждение Жителей Нижнего мира, порицая тех, кто стоит за Конклав. Они принесут нам ужасную тьму. Но ты можешь доказать, что они лжецы. Дискредитируйте их.
— Конечно, ты сам мог бы рассказать им правду…
— Но без разглашения, откуда я это знаю. Я видел, как ты убила Малкольма в стеклянном шаре Благой Королевы. Я говорю тебе это, потому что я в отчаянии — если ты слышала, как Малкольм говорил о Холодном мире, ты должна знать, что контакты с фейри запрещены. То, что я сделал, будет сочтено изменой. Я бы принял это наказание, но…
— Твои братья и сестры этого не вынесут, — закончила она. Она повернулась к нему, когда он отошел от Книги. Были ли ее глаза больше похожи на Ливви или на Дрю? Они были сине-зелеными и бездонными. — Я вижу, что вещи изменились не так сильно, как все вокруг. Закон все еще суров и по-прежнему остается Законом.