— Какая польза фейри от стило? — спросила она. — Вы не наносите руны, они работают лишь на Сумеречных Охотниках.
— От стило пользы никакой, — ответил он. — А вот от ценной кости демона, из которой сделана рукоятка, еще какая.
Она помотала головой.
— Выбирай что-нибудь другое.
Пука наклонился к ней. От него пахло солью и нагретыми на солнце водорослями.
— Слушай, — сказал он. — Если ты пойдешь к Фейри, то вновь увидишь лица твоих мертвых любимых.
— Что? — Эмма была шокирована. — Ты врешь.
— Ты же знаешь, я не могу врать.
У Эммы пересохло во рту.
— Ты не должна говорить другим то, что я сказал тебе, иначе это не случится, — сказал пука. — Я не могу сказать, что это означает. Я всего лишь посланник, но послание правдиво. Если ты хочешь вновь увидеть тех, кого ты любила и потеряла, если ты хочешь услышать их голоса, то ты должна пройти сквозь Врата Лир.
Эмма вытащила из-за пояса стило. Волна боли прошла сквозь ее тело, когда она отдала его. Она отвернулась от фейри, его слова звенели в ушах. Она едва заметила, как Марк прошел мимо нее, последний в очереди к водяному фейри. Ее сердце билось слишком сильно.
Те, кого любила и потеряла. Но их много, так много, потерянных в Темной Войне. Её родители — но она даже думать о них не смела; она разучилась мыслить и продолжать идти вперед. Отец Блэкторнов, Эндрю. Её бывшая наставница, Катерина. Может…
Шум ветра и волн стих. Лицо Марка было бледным, и он безмолвно стоял перед фейри. Все остальные выглядели потрясенно, и Эмма сгорала от желания узнать, что же сказал им фейри. Что же могло заставить Джулса, или Марка, или Кристину согласиться на сотрудничество?
Пука вытянул руку вперед.
— Врата Лир открыты, — сказал он. — Либо проходите, либо бегите обратно к берегу; лунная дорога уже начала растворяться.
Послышался звук трескающегося льда, тающего под весенним солнцем. Эмма посмотрела вниз: сияющая тропа становилась черной там, где вода прорывалась на поверхность сквозь трещины.
Джулиан схватил ее за руку.
— Нужно идти, — сказал он. Позади Марка, который стоял впереди всех на тропе, образовалась арка из воды. Она ярко сияла серебряным светом, а внутри все бурлило движением воды.
Смеясь, пука спрыгнул с тропы и элегантно нырнул в воду, проскользнув между волн. Эмма осознала, что понятия не имела о том, что отдал ему Марк. Но сейчас это было не важно. Тропа между ними быстро раскалывалась. Сейчас она была словно кусочки льда, плавающие в Арктике.
Кристина стояла по другую сторону от Эммы. Все трое подались вперед, перепрыгивая с одного большого осколка тропы на другой. Марк махал им и кричал, арка позади него увеличивалась. Сквозь нее Эмма видела зеленую траву, лунный свет и деревья. Она толкнула Кристину вперед; Марк поймал ее, и они оба исчезли в арке.
Она хотела сделать шаг вперед, но тропа ушла у нее из под ног. Казалось, больше чем несколько секунд она падала навстречу черной воде. А потом Джулиан поймал ее, обхватил руками, и они вместе упали сквозь арку.
* * *
На чердаке тени стали длиннее. Артур неподвижно сидел и смотрел сквозь порванную бумагу в окно на лунный свет над морем. Он мог предположить, где сейчас были Джулиан и остальные. Он знал лунную дорогу, как знал и остальные дороги фейри. Его везли по ним улюлюкающие шайки пикси и гоблинов, а перед ними ехали их господа — принцы и принцессы неземной красоты. Однажды в зимнем лесу он упал, и его тело разбило лёд на пруду. Он вспомнил, что смотрел, как его кровь расплывается по серебряной поверхности пруда.
— Как красиво, — восхитилась девушка-фейри, наблюдая, как кровь Артура впитывалась в лёд.
Иногда он думал так о своем разуме: разбитая в дребезги поверхность, отражающая искаженное и неидеальное изображение. Он знал, что его безумие не было похоже на человеческое безумие. Оно приходило и уходило, иногда чуть затрагивая его, и тогда он надеялся, что оно ушло навсегда. Затем оно возвращалось, раздавливая его парадом людей, которых никто не мог видеть, хором голосов, которые никто не мог слышать.
Лекарство помогало, но оно закончилось. Джулиан всегда приносил лекарство, еще с тех пор, когда он был маленьким мальчиком. Артур не был уверен, сколько ему сейчас было лет. Достаточно взрослый. Иногда Артур задумывался, любил ли он этого мальчика? Любил ли он хоть кого-то из детей своего брата? Были случаи, когда он просыпался ото снов, в которых с ними происходили ужасные вещи, и его лицо было мокрым от слез.
Возможно, это было из-за вины перед ними. Он не способен был вырастить их, но и храбрости, чтобы позволить Конклаву заменить его лучшим опекуном ему тоже не хватило. Хотя кто смог бы удержать их вместе? Скорее всего, никто, а семья обязательно должна быть вместе.