Он приоткрыл рот.
— Кристина…
Голос, похожий на голубиный, прервал их. Мягкий, легкий и пушистый, голос пропел:
— Напитки, мадам и сэр? Что-нибудь, чтобы освежиться после танца?
Фейри с кошачьим лицом — с усами и покрытым шерстью — стоял перед ними в лохмотьях Эдвардианского костюма. В руке он держал золотой поднос, на котором стояло множество маленьких стаканчиков с разноцветными жидкостями: голубые, красные и янтарные.
— Они зачарованы? — спросила Кристина. — Из-за них мне будут сниться странные сны?
— Они утолят вашу жажду, леди, — ответил фейри. — А взамен лишь прошу улыбку с ваших губ.
Кристина взяла стаканчик с янтарной жидкостью. На вкус как маракуйя, сладкий и терпкий — она успела сделать лишь один глоток, и Марк выбил стакан у нее из руки. Он, позвякивая, упал к их ногам, проливая содержимое на руку Марка. Он, смотря на Кристину, лизнул жидкость со своей руки.
Кристина отстранилась. Она чувствовала приятное тепло, разливающееся в ее груди. Продавец напитков ругался на Марка, который дал ему монетку — пенни примитивных — и пошел за Кристиной.
— Стой, — сказал он. — Кристина, постой, ты идешь прямо в центр пира — музыка там только сильнее…
Она остановилась, протягивая ему руку. Она чувствовала себя бесстрашной. Она знала, что должна быть напугана: она проглотила напиток фейри, и теперь может случиться все, что угодно. Но вместо этого она чувствовала, словно парит. Она была полностью свободна, только Марк держал ее на земле.
— Потанцуй со мной, — сказала она.
Он схватил ее. Он выглядел злым, но, тем не менее, крепко ее держал.
— Хватит с тебя танцев. И напитков.
— Хватит танцев? — это снова была те девушки в рыжих платьях, их красные рты улыбались. Девушки были одинаковыми, отличаясь лишь цветом глаз. Одна из них сняла с шеи ленту — Кристина уставилась на нее. На ее шее был ужасный шрам, словно ее голову почти что отделили от тела. — Потанцуйте вместе, — сказала девушка, почти выплюнула, как будто это было проклятье и соединила запястья Марка и Кристины той лентой. — Наслаждайся связью, Охотник, — она улыбнулась Марку, ее зубы были черные, словно их раскрасили краской и острые, как иголки.
Кристина ахнула, отступая назад. Она потянула за собой Марка, лента связывала их. Она тянулась, как резинка, не рвалась и не протиралась. Марк схватил ее за руку, их пальцы переплелись.
Он тащил ее за собой, быстро и уверено на неровной местности, находя просветы в плотном тумане. Они протискивались между танцующими парами, пока трава под их ногами не была больше вытоптана, и музыка тихо играла вдалеке.
Марк свернул в сторону, направляясь к роще. Он проскользнул под ветками, придерживая самые нижние ветки так, чтобы Кристина тоже смогла пройти. Когда она нагнулась, он отпустил их, закрыв их от посторонних глаз среди деревьев. Длинные ветки, отягощенные фруктами, которые почти касались земли, хорошо скрывали их.
Марк присел и достал из-за пояса нож.
— Иди сюда, — сказал он, и когда Кристина села рядом с ним, он взял ее руку и разрезал связывающую их ленту.
От ленты послышался тихий визг, словно от раненого животного, но она развалилась на части и упала на землю. Марк отпустил руку Кристины и опустил нож. Слабый солнечный свет просачивался сквозь ветки над ними, и в этом тусклом освещении лента на его запястье выглядела словно кровь.
Лента все еще была и на запястье Кристины, но больше не жгла кожу, а ее одинокий конец лежал в грязи. Она подцепила край ленты ногтем и отдирала ее, пока та не упала на землю. Ее пальцы часто промахивались. Возможно, напиток фейри все еще в ее крови, подумала она.
Она посмотрела на Марка. Выражение его лица было поникшим, его золотой и голубой глаз помрачнели.
— Все могло закончиться очень плохо, — сказал он, отбрасывая в сторону остатки своей ленты. — Связывающее заклятие, подобное этому, может связать двух людей вместе, свести одного с ума и заставить его утопиться, потянув за собой второго.
— Марк, — произнесла Кристина. — Мне жаль. Я должна была тебя послушать. Ты знаешь о пирах больше, чем я. У тебя есть опыт. А у меня есть только книжки, которые я читала.
— Нет, — неожиданно ответил он. — Я тоже хотел пойти. Мне понравилось танцевать с тобой. Было хорошо быть там с…
— Человеком? — закончила Кристина.
Жар в ее груди превратился в странное щемящее чувство, в давление, которое увеличивалось, когда она смотрела на него. На изгибы его скул, на впадины на висках. Его свободная пшеничного цвета рубашка обнажала горло, и она могла видеть то место, которое всегда считала самым красивым на мужском теле — гладкая мышца над ключицей и беззащитная впадинка.