— Да, человеком, — ответил он. — Я знаю, мы все люди. Но я почти никогда не встречал кого-то настолько человечного, как ты.
Кристина затаила дыхание. Туман фейри украл ее дыхание, подумала она, и волшебство вокруг них.
— Ты добрая, — сказал он, — одна из самых добрых людей, которых я когда-либо знал. В Дикой Охоте доброта — это редкость. Когда я думаю о том, что когда наступил Холодный Мир, в тысячах километрах от Идриса, была та, которая даже не знала меня, но плакала из-за мальчика, которого бросили…
— Я же сказала, я не плакала, — голос Кристины дрогнул.
Рука Марка была бледной и размытой. Она почувствовала его ладонь на своем лице. Когда он убрал ее, его пальцы были сырыми и сияли в блеклом свете.
— А сейчас ты плачешь, — сказал он.
Когда она поймала его за руку, она была сырая от ее слез. А когда она наклонилась к нему и поцеловала его, она почувствовала вкус соли.
На мгновение Марк замер, и Кристина почувствовала, как ее переполнил страх, хуже, чем от вида демона. А вдруг Марк этого не хотел, вдруг он был в ужасе…
— Кристина, — сказал он, когда она отстранилась от него, и поднялся на колени. Одной рукой он неловко обхватил ее, зарываясь пальцами в ее волосы. — Кристина, — снова произнес он с желанием в голосе.
Она обхватила его лицо руками, ее ладони на впадинах его щек. Она удивилась, почувствовав мягкость там, где у Диего обычно была щетина, колющая кожу. В этот раз она позволила ему сделать первый шаг, заключить ее в объятья и соединить их губы.
Множество звезд взорвалось на обратной стороне ее век. Это были не простые звезды, а разноцветные звезды Страны Фейри. Она видела облака и созвездия, она чувствовала вкус ветра у себя на губах. Он все еще шептал ее имя между поцелуями. Его свободная рука скользнула по ее талии. Он застонал, когда ее пальцы нашли ворот его рубашки и коснулись его ключиц. Она чувствовала, как бьется его пульс под ее прикосновением.
Он сказал что-то на неизвестном ей языке, а затем упал спиной на землю. Она была над ним, и он потянул ее за собой, крепко схватив ее за спину и плечи. Кристина подумала, так ли всегда было между ним и Кираном — неистово и жестко. Она помнила, как застала их целующимися в пустыне за Институтом. Это было безумие, сплетение тел, и это зажгло в ней огонь желания как тогда, так и сейчас.
Он прогнулся в спине, и она услышала, как он вздохнул, когда она скользила вниз по его телу, целуя его шею, потом грудь сквозь ткань рубашки. Ее пальцы были на его пуговицах, когда она услышала, как он засмеялся, произнес ее имя, а потом:
— Я думал, ты никогда и не посмотришь в мою сторону, только не ты, из знатной семьи Сумеречных Охотников — словно принцесса…
— Удивительно, что может сотворить капля напитка фейри, — она хотела, чтобы ее слова прозвучали дразняще, легкомысленно. Но Марк под ней замер. Секундой позже он двинулся, быстро и изящно, и сел в метре от нее, подняв руки, словно защищаясь.
— Напиток фейри? — повторил он.
Кристина удивленно на него посмотрела.
— Тот сладкий напиток, который дал мне юноша с кошачьим лицом. Ты попробовал его.
— Он не был зачарован, — ответил Марк нехарактерным для него резким голосом. — Я понял это, как только коснулся губами кожи. Кристина, это был всего лишь сок куманики.
Кристина слегка отпрянула из-за злобы и в тоже время из-за осознания того, что её действия не были вызваны магией.
— Но я думала…
— Ты думала, что целовала меня потому, что была одурманена, — сказал Марк. — А не потому, что ты хотела или потому, что я тебе на самом деле нравлюсь.
— Но ты мне правда нравишься, — она поднялась на колени, но Мрак уже стоял на ногах. — С тех пор, как я увидела тебя.
— И поэтому ты была с Диего? — спросил Марк, а потом помотал головой, отходя назад. — Возможно, я не могу этого сделать.
— Сделать что? — Кристина, пошатываясь, встала на ноги.
— Быть с человеком, который лжет, — непреклонно сказал Марк.
— Но ты тоже лгал, — ответила Кристина. — Ты лгал о том, что был с Эммой.
— И ты принимала участие в этой лжи.
— Потому что так было нужно, — сказала Кристина. — Для их блага. Если бы Джулиан не был влюблен в нее, тогда ему не пришлось бы думать…
Она замолчала, когда увидела, как побледнел Марк.
— Что ты сказала?