— Зара не может заполучить Институт, — воскликнула Ливви. — Не может. Это наш дом.
— Ей все равно на Институт, — сказал Кит. — Она и ее отец жаждут власти, которую он может дать.
Он подумал о Нежити, которую он знал на Сумеречном Рынке, он подумал как их связали, заставляя надеть, скажем так, знаки, с выбитыми номерами…
— У Когорты есть высшая рука, — проговорила Ливви. — Она знает об Артуре, и мы не можем позволить еще кому-то узнать. Она права: они отдадут Институт под руководство кому-то другому.
— Есть что-то, что вы знаете о Диаборнах или Когорте? Что-то, что могло бы подвернуть их сомнению? — спросил Кит. — Поможет им не захватить Институт, если речь идёт о захвате?
— Но мы все ещё на грани потери Института, — произнёс Тай.
— Да, — отметил Кит. — Но они не смогут регистрировать Нежить. Может, это не звучит безболезненно, но это никогда здесь не прекращается. Заре плевать жива или мертва Нежить — когда она узнает, где все они, тогда ей сообщат, у Когорты есть власть над ними, — добавил он. — Вам правда стоит прочитать несколько книг Примитивных.
— Может, мы можем запугать ее, сказав, что расскажем Диего, — предложила Ливви. — Он не знает, и… Я знаю, он поступил отвратительно с Кристиной, но я не верю, что ему все это нравится. Если бы он знал, он бы бросил Зару, а она этого не хочет.
Диана нахмурилась.
— Это не наша сильная сторона, — она подошла к своему столу, взяла ручку и блокнот. — Я напишу Алеку и Магнусу. Они возглавляют Союз Жителей Нижнего мира и Сумеречных Охотников. Если кто-то знает о Когорте или трюках, которыми мы можем воспользоваться, чтобы уничтожить их, они помогут.
— А что, если нет?
— Мы попробуем ваш план с Диего, — произнесла Диана. — Хотела бы я верить ему больше, чем верю, но… Мне он нравится, но мне нравился и Мануэль. Люди не те, кем они кажутся.
— И мы будем продолжать говорить, что Джулиан и другие направились в Академию? — спросила Ливви, слезая со стола. Ее глаза были окутаны чёрным ободком. Плечи Тая опустились. Кит ощутил это немного на себе, будто бы его ударили. — Если кто-то узнает, что они отправились к фейри, будет неважно, что мы делаем с Зарой — мы все равно потеряем Институт.
— Мы надеемся, они скоро вернутся, — произнесла Диана, смотря на отражение луны в океанской воде. — И если надежда не сработает, мы будем молиться.
***
Лес закончился, и так как сумерки сгустились в самую глубокую ночь, четверо Сумеречных Охотников проложили путь через спектральную землю зеленых полей, разделенную низкими каменными стенами. Время от времени они будут видеть другую тропу, странную истощенную землю в тумане. Иногда они будут видеть очертание города на расстоянии и вести себя тихо, не желая привлекать внимание.
Они доели все, что у них оставалось, хоть этого и было мало. Эмма не была голодна. Рев таинственности обосновался у нее в желудке.
Она не могла забыть то, что видела, когда проснулась одна на траве.
Проснувшись, она оглянулась в поисках Джулиана. Его не было, даже следы на траве рядом с ней, там, где он лежал, исчезли.
Воздух был тяжелым и серо-золотым, из-за чего у нее кружилась голова, когда она поднималась на хребет, чтобы позвать Джулиана.
Потом она его увидела, стоявшего внизу на полпути к холму, сырой воздух поднимал его рукава, кончики его волос. Он не был один. Девушка-фейри в черном была с ним. Ее волосы были цвета сожженых лепестков роз, чем-то похожий на серо-розовый. Волосы свисали с ее плеч.
В какой-то момент Эмма подумала, что фейри посмотрела на нее и улыбнулась. Она, должно быть, это вообразила. Она знала, что не представила то, что произошло дальше, когда девушка приблизилась к Джулсу и поцеловала его.
Она не была уверена, что думала, может произойти; какая-то часть в ней ожидала, что Джулс оттолкнет девушку. Но этого не произошло. Вместо этого, его руки обвили ее и прижали сильнее, руки были в ее волосах. Живот Эммы словно вывернули наизнанку, когда он приблизил фейри еще ближе. Он крепко держал девушку, их рты двигались синхронно, ее руки двигались по его телу от плеч к пояснице.
В пугающем смысле было что-то красивое в этом. Эмма ощущала, будто ее прокалывают ножом, когда она вспоминала о том, что значит — целовать Джулиана. И не было никакой нерешительности в нем, никакого нежелания, ничего не отталкивало его, будто бы он был с Эммой. Он полностью отдался поцелую и был настолько красив в этом действии, насколько она теперь осознавала, что потеряла его.