Неблагой Двор возник внезапно — всплеск громкой музыки и яркого света, что жег глаза Эммы после долгого пути в темноте. Она не была уверена, как представляла себе Неблагой Двор. Массивный каменный замок, может быть, с мрачным тронным залом. Тёмная жемчужина в полости на вершине башни с винтовой серой лестницей. Она вспомнила мрачную темноту Города Костей, тишину того места, холодок в воздухе.
Но Неблагой Двор был снаружи: ряд палаток и киосков, не отличающихся от тех, что расположены на Сумеречном Рынке, собранных на поляне в кругу толстых деревьев. Основную часть составлял массивный драпированный шатер со знаменем из бархата, на которых была изображена эмблема сломанной короны, проштамплерованной золотом, вылетавшим из каждой части структуры.
Одинокий высокий трон, сделанный из гладкого, мерцающего камня, находился в шатре. Он был пуст. На спине были вырезаны две половины короны, на этот раз висящие в луне и солнце.
Несколько дворянских фейри в тёмных плащах стояли вокруг шатра возле трона. На их плащах были эмблемы короны, они носили толстые перчатки, как та, которую Кристина нашла в развалинах дома Малкольма. Большинство было молодыми, а некоторые едва ли выглядели старше четырнадцати или пятнадцати лет.
— Сыновья Неблагого Короля, — прошептал Марк. Они притаились за валунами, глядя через край, с оружием в руках. — Во всяком случае некоторые из них.
— Разве у него нет дочерей? — пробурчала Эмма.
— Он не видит в них пользы, — сказал Марк. — Говорят, что он убивает девочек при рождении.
Эмма не могла сдержать вспышку гнева.
— Просто позвольте мне приблизиться к нему, — прошептала она. — Я покажу ему, какими полезными могут быть девочки.
Раздался внезапный рев музыки. Фейри на территории начали двигаться в сторону трона. Они были великолепны в своих нарядах: золотых и зелёных, и синих, и огненно-красных, мужчины так же ярко одеты, как и женщины.
— Время почти настало, — сказал Марк, стараясь разглядеть. — Король зовёт дворянство к себе.
Джулиан выпрямился, все ещё скрытый валунами.
— Тогда мы должны действовать сейчас. Я собираюсь посмотреть, сможем ли мы подобраться ближе к любому шатру, — его клинок поблескивал в лунном свете. — Кристина, — произнёс он. — Пойдём со мной.
Спустя момент Кристина кивнула.
— Конечно, — она достала свой нож, бросив извиняющийся взгляд в сторону Эммы, и они с Джулианом исчезли в деревьях.
Марк наклонился вперед, чтобы большой валун закрыл их. Он не смотрел на Эмму, говорил, понизив голос.
— Я не могу, — сказал он. — Я больше не могу лгать моему брату.
Эмма застыла.
— Лгать ему о чем? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— О нас, — сказал он. — О том, что мы влюблены. Мы должны покончить с этим.
Эмма закрыла глаза.
— Я знаю. Ты и Кристина…
— Она сказала мне, — Марк перебил Эмму. — Что Джулиан влюблен в тебя.
Эмма не открывала глаза, но она видела яркий свет факелов, расположенных в шатре, свет, обжигающий глаза.
— Эмма, — сказал Марк. — Эта не ее вина. Это вышло случайно. Но когда она сказала мне это, я все понял. Это никогда не было связано с Кэмероном Эшдауном, так ведь? Ты пыталась защитить Джулиана от его чувств. Если Джулиан любит тебя, ты должна убедить его, что не можешь любить его.
Его сочувствие почти сломало ее. Она открыла глаза, иначе это было бы трусостью, семья Карстаирс не трусы.
— Марк, ты знаешь закон, — сказала она. — И ты знаешь секреты Джулиана об Артуре, Институте. Ты знаешь, что случится, если они узнают. Что они сделают с нами, с нашей семьей.
— Я знаю, — сказал он. — И я не зол на тебя. И я бы поддержал тебя. если бы ты выбрала кого-то другого, чтобы обмануть его. Иногда нам приходиться обманывать тех, кого мы любим. Но я не могу быть тем, кто причиняет ему боль.
— Но это можешь быть только ты. Ты думаешь, если бы был кто-то еще, я бы просила тебя? — она слышала отчаяние в своем голосе.
Взгляд Марка затуманился.
— Почему только я?
— Потому что больше ни к кому Джулиан не стал бы ревновать, — сказала она. Эмма увидела удивление в его глазах, расцветавшее, как дерево позади него. Она развернулась, достав Кортану.
Это был Джулиан.
— Тебе стоит быть аккуратней, чтобы не проткнуть собственного Парабатая, — сказал он с усмешкой.
Она опустила меч. Слышал ли он что-то из того, о чём они с Марком говорили? Не похоже.
— Тебе бы лучше не шуметь, когда идёшь.