— Я без Беззвучных рун, — ответил Джулиан, переводя взгляд с девушки на Марка. — Мы нашли расположение ближе к трону. Кристина уже…
Но Марк уже исчез. Он смотрел на что-то, чего не могла увидеть Эмма. Взгляды Джулиана и Охотницы, полные неприкрытой тревоги, встретились. Марк продвигался вперёд, отодвигая в стороны кустарники.
Оба последовали за ним. Эмма чувствовала, как пот собирается в ложбинке между лопаток от того, как усердно она старается не наступить на веточку, которая может сломаться, на листик, который может хрустнуть. Было горько, почти унизительно осознавать, насколько Нефилим был зависим от своих рун.
Она быстро подошла, почти врезаясь в Марка. Он не ушёл так уж далеко, только к краю поляны, где его все ещё скрывали от посторонних глаз заросли папоротника.
Обзор с поляны был беспрепятственным. Эмма видела, как феи Неблагого двора собирались перед троном. Вероятно, сотни, может, больше. Они были одеты в потрясающе пышные наряды, намного более элегантные, чем она могла себе представить. Женщина с тёмной кожей была в платье из лебединых перьев, абсолютно белое; ожерелье спускалось вниз, обвивая её стройную шею. Двое бледных юношей были одеты в розовые шёлковые плащи и жилеты из искрящихся крыльев голубой птицы. Женщина с кожей цвета пшеницы и волосами из лепестков роз подошла к шатру, её платье выглядело как замысловатая сетка из костей мелких животных, скреплённых между собой человеческими волосами.
Но Марк не смотрел ни на кого из них. Не смотрел он и на шатер, где стоял принц Неблагородного Двора, очевидно, в ожидании. Вместо этого он смотрел на двух принцев Неблагого Двора, которые были одеты в чёрный шёлк. Один из них был высоким, с тёмно-коричневой кожей, с черепом ворона в золоте, который обвивал его горло. Другой был бледным, с тёмными волосами, с узким лицом и с бородой. Между ними был зажат узник, в окровавленной одежде, его тело обмякло. Толпа перед ними расступилась, тихо ропща.
— Киран, — прошептал Марк.
Он дёрнулся вперёд, но Джулиан поймал его за край рубашки, хватаясь за брата так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Не сейчас, — прошипел он в вполголоса.
Его глаза были пусты, только поблёскивали. В них Эмма видела безжалостность, которая, как она однажды сказала Марку, пугала её. Не её лично, а его безжалостность к себе.
Принцы подошли к высокому белоствольному дереву, которое располагалось слева перед шатром. Бородатый принц с силой швырнул Кирана о дерево. Принц с ожерельем из вороньего черепа разговаривал с ним грубо, тряся его за голову. Второй принц смеялся.
— Тот, что с бородой, это Принц Эрек, — сказал Марк. — Любимчик Короля. Второй — это Принц Адаон. Киран говорит, что Адаон не любит смотреть, когда людям делают больно. Но Эрек наслаждается этим.
Это походило на правду. Эрек вынул верёвку с шипами и протянул её Адаону, который покачал головой и отошёл к шатру. Пожав плечами, Эрек начал привязывать Кирана к стволу дерева. Его собственные руки были защищены толстыми перчатками, но на Киране были лишь рваная рубашка и бриджи, верёвка резала его запястья и лодыжки, а после и горло, когда Эрек затянул туже жестокие путы на его теле. Несмотря на всё это, Киран сидел, вяло обмякнув, с полузакрытыми глазами, очевидно, не беспокоясь ни о чём.
Марк напрягся, но Джулиан сдержал его. Кристина снова присоединилась к ним. Зажав рот рукой, она смотрела, как Эрек закончил с Кираном и отступил на несколько шагов назад.
Кровь хлынула из ран, на месте, где верёвка с шипами врезалась в кожу Кирана. Он откинул голову на ствол дерева; Эмме были видны его глаза: один серебристый, другой чёрный, оба полуприкрыты. На коже появлялись синяки, на щеке и над бедром, где его рубашка была разорвана.
Над шатром начинались волнения, один единственный звук горна заставил голоса на поляне затихнуть. Придворные взглянули вверх. Высокий силуэт появился из-за трона. Он был одет в белый, цвета соли камзол из белого шёлка и перчатки цвета слоновьей кости. Белые закрученные рога были по обе стороны его головы поразительно выделялись на фоне чёрных волос. Золотая повязка обрамляла его голову.
Кристина выдохнула.
— Король.
Эмма могла видеть его профиль: он был красив. Четкий, точный, чистый, словно набросок или рисунок чего-то идеального. Эмма не могла описать форму его глаз или скул, или губ, и ей не хватало навыка Джулса, чтобы зарисовать это, но она знала, он был паразительным и великолепным, и что она будет помнить лицо Короля Неблагого Двора всю свою жизнь.
Он повернулся, чтобы всё лицо было хорошо видно. Эмма слышала, как Кристина приглушённо вздохнула. Правая сторона была лицом молодого мужчины, светящееся изяществом и красотой, хотя его глаз был огненно-красным. Правая же сторона была нечеловеческой маской, серая, плотная, морщинистая кожа на костях, пустая чёрная глазница, которую пересекали грубые шрамы.