И совсем другое дело — быть Эрондейлом.
Он прикоснулся к холодному серебру кольца на его пальце.
— Я не знал, что ты здесь. — Это был Тай. Он узнал его по голосу, и понял, что это он, даже не посмотрев на него. Мальчик вышел из-за угла дома и с любопытством смотрел на Кита.
Вместо привычных наушников на шее Тая висело что-то другое. Когда он — тонкая тень в черных джинсах и свитере — подошел к лестнице, Кит заметил, что у штуковины на шее Тая были глаза.
Кит прижался спиной к стене.
— Это что, хорек?
— Он дикий, — ответил Тай, прислонившись к перилам. — Хорьки — это домашние животные. Так что, технически, это ласка, а если бы его приручили, то это был бы уже хорек.
Кит пристально смотрел на животное. В ответ оно моргнуло и пошевелило маленькими лапками.
— Ух ты, — ответил Кит. Он и правда был поражен.
Хорек спустился по руке Тая, спрыгнул на перила и исчез в темноте.
— Хорьки — прекрасные домашние животные, — сказал Тай. — Они на удивление верные. По крайней мере, люди говорят, что это удивительно. Я не знаю, почему их это удивляет. Они чистоплотные, любят игрушки и тишину. А еще их можно дрессировать… — Он прервался. — Тебе скучно?
— Нет. — Кит встрепенулся. Он выглядел так, словно ему скучно? Он просто наслаждался голосом Тая, таким живым и задумчивым. — С чего ты так решил?
— Джулиан говорит, что иногда люди не хотят знать так же много о чем-то, как хочу этого я, — ответил Тай. — Поэтому я просто должен у них об этом спросить.
— Думаю, это относится ко всем людям, — сказал Кит.
Тай помотал головой.
— Нет, — произнес он. — Я не такой как все. — По его голосу не было слышно, что его это тревожило или расстраивало. Это просто был факт, который знал о себе и всё. Кит, к своему удивлению, завидовал тихой уверенности Тая. Он никогда не думал, что будет завидовать Сумеречному Охотнику.
Тай поднялся по лестнице и сел рядом с Китом. От него пахло пустыней, песком и шалфеем. Кит думал о том, что ему нравился голос Тая. Редко услышишь, как кто-то искренне был рад просто делиться информацией. Он подумал, что у Тая был стресс и, таким образом, он справлялся с неприятностями с Центурионами, с беспокойством о Джулиане и остальных.
— Почему ты сидишь на улице? — Спросил Тай Кита. — Хочешь снова сбежать?
— Нет, — ответил Кит. Он не хотел. Ну, может, совсем чуть-чуть. Посмотрев на Тая, он не захотел об этом думать. Посмотрев на него, он захотел обнаружить тайну и отдать ее Таю, что тот ее разгадал. Это то же самое, что подарить сладкоежке коробку шоколадных конфет.
— Вот бы мы все могли сбежать, — сказал Тай с обезоруживающей честностью. — После Темной Войны мы очень долго не могли себя чувствовать здесь в безопасности. А теперь в Институт как будто бы снова пришли враги.
— Ты про Центурионов?
— Мне не нравится, что они здесь, — проговорил Тай. — Мне вообще не нравятся скопления людей. Когда они все одновременно разговаривают и вечно шумят. Толпы — это самое худшее, особенно такие, как на пристани. Ты там бывал? — Он скорчил рожу. — Весь этот свет, крики и люди. Словно в моей голове разбилось стекло.
— А как же сражения? — спросил Кит. — Битвы, убийство демонов, обычно это шумное и громкое занятие.
Тай помотал головой.
— Битва — это совершенно другое дело. Битва — это основное занятие Сумеречных Охотников. Сражается мое тело, а не разум. Пока я могу сражаться в наушниках…
Он замолчал. Вдалеке Кит услышал треск, словно ураган выбил окно.
Тай, чуть не наступив на Кита, подскочил на ноги и вытащил клинок серафима из-за пояса. Он крепко держал его и смотрел на океан тем же застывшим взглядом, что и статуи за Институтом.
Кит тоже поднялся на ноги, его сердце бешено заколотилось.
— Что-то не так? Что это было?
— Защита, которую поставили Центурионы. Этот звук означает, что ее разрушили, — ответил Тай. — Что-то надвигается. Что-то опасное.
— Ты же говорил, что в Институте безопасно!
— Обычно так и есть, — сказал Тай и поднял руку с клинком. — Адриэль, — произнес он и лезвие словно загорелось изнутри. Сияние пронзило ночь, и в этом свете Кит увидел, что дорогу, ведущую к Институту, наводнили движущиеся фигуры. Не человеческие фигуры — темное, скользкое, влажное, бугристое месиво, от вида которого Кита начало подташнивать. Он помнил, как однажды гулял по Венис-Бич и прошел мимо разлагающегося трупа тюленя, покрытого червивыми водорослями. И вот от тварей пахло точно также, но сильнее.