— Я не брошу тебя, — сказала она. Ее голова гудела. — Я тебя здесь не оставлю. — Она сильнее ухватилась за его руку, скорчившись рядом с шатром, ощущая на себе взгляд Короля и смех вокруг нее. — Я останусь.
* * *
Первый пошевелился Артур. Он отошел от стены и направился к Ливви и Таю. Он схватил их обоих за руки и потащил к дверям Института.
Они оба пытались вырваться, но Артур очень крепко их держал. Ливви шла в пол оборота, и звала Кита. Артур пнул дверь и загнал племянника и племянницу внутрь. Кит слышал, как Ливви кричала, а потом дверь захлопнулась.
Диана посмотрела на Малкольма и подняла одну бровь.
— Кровь Блэкторнов, говоришь?
Малкольм вздохнул.
— Цепные псы и англичане, — сказал он. — А иногда попадаются те, кто являются и тем и другим. Он не думал, что это сработает.
— Ты говоришь, что можешь войти в Институт? — спросил Диего.
— Я говорю, что сейчас это не важно, — ответил Малкольм. — Я все устроил еще до того, как Эмма убила меня. Моя смерть — и я мертв, пусть и не на долго, спасибо Черной Книге, разве она не прекрасна? — освободила морских демонов вдоль побережья. То, что вы видите, это лишь малая часть тех, что я контролирую. Либо вы отдаете мне Блэкторна, либо я пошлю их убивать и уничтожать примитивных.
— Мы остановим тебя, — сказала Диана. — Конклав остановит тебя. Мы отправим Сумеречных Охотников…
— Вас слишком мало, — злорадствуя проговорил Малкольм. Он начал ходить взад-вперед вдоль стены демонов, покорившихся ему. — В этом и заключается красота Темной Войны. Вы просто не способны сдержать каждого демона в Тихом Океане, не с вашим текущим количеством. О, я не говорю, что у вас нет шансов на победу. У вас они есть. Но подумайте о том, сколько Нефилимов погибнет. Разве все они стоят одного жалкого Блэкторна?
— Мы не отдадим тебе одного из нас, Фейд, — сказала Диана. — Ты и сам знаешь.
— Говори за себя, Диана, — произнес Малкольм. — Конклав же не против жертв. — Он попытался ухмыльнуться. Его прогнившая губа порвалась и черная жидкость полилась по его подбородку. — Смерть одного для спасения жизней многих.
Диана тяжело дышала, ее плечи вздымались и опускались.
— А потом что? Смерть и разрушения, тебе-то что с того?
— Вы тоже будете страдать, — сказал Малкольм. — И пока мне этого достаточно. Достаточно страдания Блэкторнов. — Он пробежался глазами по толпе. — А где же мои Джулиан и Эмма? А Марк? Испугались и спрятались от меня? — Он усмехнулся. — Обидно. Хотел бы я видеть лицо Эммы, когда она бы увидела меня. Можете передать ей — я надеюсь, что проклятье затронуло их обоих.
«Кого затронуло?» — подумал Кит, но взгляд Малкольма задержался на нем и он увидел, как молочно-белые глаза мага засверкали.
— Мне жаль твоего отца, Эрондейл, — сказал Малкольм. — Но ничего уже не поделаешь.
Кит поднял Адриэля над головой. Клинок серафима наколился, начал мерцать, но все же светился. И Кит надеялся, что этого света было достаточно, чтобы маг увидел, как он плюнул в его сторону.
Блеск в глазах Малкольма потух. Она повернулся к Диане.
— Даю вам времени до завтрашнего дня. Потом я вернусь. Если вы не отдадите мне Блэкторна, то последствия будут ужасными. А пока… — он щелкнул пальцами, и тусклый фиолетовый огонек сверкнул в воздухе. — Развлекайтесь с моими друзьями.
Он исчез, и морские демоны ринулись на Центурионов.
Глава 12
У гор
Марк пробирался через Неблагой Двор. Он был среди этих людей ранее, но только на праздниках. Двор не всегда находился в одном и том же месте, он перемещался по Неблагим Землям. Марк почувствовал запах крови в ночном воздухе, когда пытался протиснуться среди толпы дворян. Он чувствовал запах паники, страха и ненависти. Их ненависти к Сумеречным Охотникам. Король призвал Двор успокоиться, но толпа требовала, чтобы Эмма пролила кровь своего отца.
Никто не охранял Кирана. Он упал на колени, его тело повисло на веревках с шипами, которые держали его, как будто они были колючей проволокой. Кровь медленно просачивалась вокруг порезов на запястьях, шее и лодыжках.
Марк протиснулся мимо последнего придворного. Было близко, и он видел, что Киран носил что-то на шее на цепи. Эльф-болт. Эльф-болт Марка. Живот Марка сжался.
— Киран, — он положил руку на щеку другого мальчика.