— Астильба, — сразу же ответила Кристина, словно они были на уроке. — Летний эндивий, майник, клинтония.
Нин, судя по всему, была впечатлена. Она вытащила из шкафа стопку постельного белья, взяла из ящика кусочки ткани, аккуратно нарезанные специально для повязок и отдала их Кристине.
— Скопление народа к комнате замедлит исцеление пациента. Этих двоих я отведу в соседнюю комнату, а ты сними с Кирана одежду.
Щеки Кристины покрылись ярким румянцем.
— Это может сделать Марк.
Нин закатила глаза.
— Как хочешь, — она повернулась к кровати; Киран лежал, откинувшись на подушки. На коже и рубашке Марка остались ржавые кровавые пятна, но он их, казалось, не замечал. — Размельчи астильбу, добавь в воду, и пусть он это выпьет. Повязки пока не накладывай. Сначала нужно осмотреть рану.
Она быстрым шагом вышла из комнаты, и Эмма, и Джулиан поспешили за ней. Они сделали лишь пару шагов по коридору, и вот уже за темно-красной портьерой показалась дверь. Нин открыла ее и жестом показала им заходить.
Когда они зашли, Эмме пришлось сдержать удивленный вздох.
Эта комната была роскошнее предыдущей. Потолок уходил в темноту. Стены были из серебристого кварца и сияли изнутри, слегка освещая комнату. Кремово-белые и оттенка слоновой кости цветы водопадом висели на стенах, наполняя воздух ароматом сада. На платформе с лесенкой стояла огромная кровать. На ней лежали бархатные подушки и роскошный плед.
— Подойдет? — спросила Нин.
Эмма лишь кивнула. Решетчатая изгородь увитая розами делила комнату на две части, а позади нее шумел по камням водопад. Когда Эмма заглянула за изгородь, то увидела, что вода наполняла выложенный камнем бассейн в виде бабочки, украшенный по контуру голубыми и зелеными камнями.
— Не так красиво, как в Институте, — услышала она голос Джулиана. — Но и это сойдет.
— А чья это комната? — спросила Эмма. — Самой Королевы?
Нин засмеялась.
— Комната Королевы? Нет, нет, нет. Это комната Фергуса — на самом деле у него их две. Он ходит в любимчиках Двора. Он не будет против, если вы переночуете здесь, у него сегодня ночная смена.
Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась у портьеры и повернулась в к ним.
— Вы брат и сестра моего племянника?
Эмма открыла было рот, но тут же его закрыла. Она относилась к Марку больше как к брату. Она считала его своим братом, даже больше, чем считала таковым Джулиана.
— Да, — ответил Джулиан, чувствуя ее сомнение.
— И вы любите его, — произнесла Нин.
— Я думаю, что когда вы узнаете его, то поймете, что его очень просто любить, — сказал Джулиан, и сердце Эммы расцвело, стремясь к нему, к нему и Марку вместе, счастливым и смеющимся братьям, которыми они и должны быть, и к вызову в глазах Джулиана, когда он посмотрел на Нин. Ты задолжала моему брату любовь, которую он заслуживает. Покажи ее, или я отвернусь от тебя.
Нин прочистила горло.
— А моя племянница? Алесса?
— Теперь ее зовут Хелен, — ответил Джулиан. Он на секунду замолчал, и Эмма видела, как тяжело ему было говорить о Хелен — тем более он не доверял Нин, пока не доверял. — Да, она моя сестра. И да, я люблю ее так же, как и Марка. Их обоих легко любить.
— Легко любить, — повторила Нин задумчивым голосом. — Среди моего народа есть всего несколько людей, про которых я бы сказала, что их легко любить, — она снова повернулась к выходу. — Мне нужно поторопиться, пока Охотник не истек кровью, — проговорила она и ушла.
Джулиан удивленно посмотрел на Эмму.
— Она такая…
— Да, — согласилась Эмма, она и так поняла, что он имел в виду. У нее и Джулиана почти всегда было одинаковое мнение насчет людей. Она улыбнулась ему, несмотря на все произошедшее, несмотря на невероятную, невозможную и тяжелую ночь.
«Но опасности еще не миновали», — подумала она, рассматривая комнату. Она вряд ли бывала в месте красивее этого. Она слышала об отелях в пещерах, местечках в Каппадокии и Греции, где комнаты были высечены в камне и задрапированы шелками и бархатом. Но здесь ее до глубины души поразили цветы — эти белые цветы, пахнущие сливками и сахаром, были похожи на те, что росли в Идрисе. Они, казалось, излучали свет.
А еще была кровать. Она была шокирована, потому что только сейчас поняла, что ее оставили наедине с Джулианом в очень романтичной комнате лишь с одной, очень большой и очень мягкой кроватью.
Определенно, ночные волнения еще не закончились.