Люциусу завидовали всегда и практически все. Многие шептались за его спиной, что он был любовником Лорда, и в этом кроется объяснение всех его успехов, и того, что периодически проваливая задания, он остается в живых и относительно невредимым.
Это было не так. Когда-то, в период бурной одержимости Лордом, через который прошли практически все Пожиратели, юный Малфой остро об этом жалел, много лет позже, благословлял судьбу хотя бы за такую милость, как отсутствие подобного рода внимания.
Из того, что Люциус сумел понять о Милорде, подобные желания и порывы его вообще не касались. Итак, столь простое объяснение не годилось. Но факт оставался фактом, а хреновые последствия — хреновыми последствиями.
И учитывая его хрупкое положение, было абсолютно непонятно, по какой причине карьерист и умница Маскелайн не побоялся кинуть на себя тень подозрений, общаясь с Люциусом Малфоем.
Единственное, что их связывало — недолгое кураторство лорда Малфой над Маскелайном в одном из темнолордовских проектов лет эдак 20 тому назад.
Пребывая в такого рода размышлениях, и прикидывая, что таки может от него понадобится Рэндолфу, он проводил Нарциссу обратно в мэнор, покорно выслушал её истерику на тему «Где мой сын?!», отправил сову с кратким посланием Драко, убеждая того не быть уж полным идиотом и немедленно вернуться в Малфой Мэнор, чтобы успокоить мать и обсудить дальнейшую стратегию, а затем отбыл в поместье лорда Маскелайна.
Рэндолф встретил его … странно.
Он бросился к нему на встречу и схватил за руку. Люциус опешил настолько, что даже не попытался вырвать прихватизированную конечность.
— Великий Салазар, Люциус, что же нам теперь делать?!!
У лорда Малфой появилось абсурдное чувство, что он что-то пропустил. Уж не стерли ли ему часом память?
— Рэндолф, мне кажется, я не совсем вас понимаю… — осторожно начал говорить лорд, пытаясь стереть со своего лица выражение полнейшего недоумения.
Маскелайн кинул на него дикий взгляд и упал в роскошное кресло в гостиной, куда привел Люциуса камин.
— Люциус, я не представляю как мы сможем пережить это снова! — он схватил со столика стакан с виски и не глядя, отхлебнул добрую половину. — Огневиски?
— Нет, благодарю. — Лорд Малфой царственно опустился в кресло, — Полагаю, хотя бы одному в этой комнате нужна трезвая голова.
Люциус с неодобрением посмотрел на лорда.
Тот нервно рассмеялся и снова отпил из бокала.
— Да, лорд Малфой, вы себе не изменяете никогда. Хотя, право же, как вы остаетесь спокойным после публичного отречения от Лорда, мне не понять. Надеетесь на его нежную привязанность к вам?
Это было уже прямым оскорблением. Малфой вскипел, и с ледяным выражением лица поднялся с кресла.
— Вы пьяны. Полагаю, наш разговор можно считать законченным.
— Стойте! — Рэндолф почти беспомощно посмотрел на него. — Я прошу прощения за грубость. Пожалуйста, милорд, мне очень нужен ваш совет.
Люциус был слишком заинтригован, чтобы устоять. Он сел обратно, всем видом показывая, что ждет продолжения.
— Я хотел спросить. Вы ведь были одним из тех, кто стоял к нему ближе всего… Как вы думаете… что он теперь будет делать? — окончание он произнес почти шепотом.
Малфой окончательно запутался.
— Если вы говорите о Лорде, то полагаю, его прах будет мирно носить ветер?
Лорд Маскелайн посмотрел на него так, будто он сказал, что земля плоская и стоит на черепахах.
— Вы не почувствовали? — внезапно выражение его лица кардинальным образом изменилось, а в глазах появилось какое-то странное выражение ужаса смешанного с восторгом. — Вы ничего не знаете. Значит, он решил подать сигнал только мне… ему нужен я…
Люциус испугался.
Горло свело судорогой, а перед глазами пронеслись белые звезды. Он понял все. И сбивчивую речь лорда, и его безрассудное обращение к нему. В этой вселенной существовал только один волшебник, который мог довести до подобного состояния.
— Налейте мне виски — деревянным голосом попросил Люциус.
Он сделал длинной глоток, и обжигающая жидкость пронеслась по организму, разгоняя ледяной холод животного ужаса.
— Вы уверены? Это была метка? Как это случилось?
Рандолф с сарказмом посмотрел на него.
— Разумеется уверен. Его призыв и магию ни с чем не спутать.