—Лучше бы рискнуть и остаться в Собуркане, —заметил наставник, вытирая нож об одежду одного из трупов. —Лорэль, ну вот как тебе удаются такие неожиданности?
Говорил он неспешно и спокойно. Только получалось, что нас занесло куда-то не туда. И оберег оставался холодным, словно опасность никуда не исчезла. Лишь Атом принял обличие черепашки и попытался заснуть, прячась в панцирь, считая, что всё в порядке.
Между тем выяснилось, что у наставника имелось несколько незначительных ожогов и он потерял ещё один палец на той же руке. На сей раз, мизинец. Трёхпалый стал. Палец оказался аккуратно срублен и, наверняка, рука сильно болела. Дед с ворчанием перевязывал уже свою ногу, от колена почти до пятки она была располосована ровной окровавленной линией почти до кости.
Больше всего досталось Тармату. Ему опять распороли бок, который ранее уже зашивала Кайса. На лбу красовался здоровенный синяк. По руке стекала кровь, капая на асфальт. Я решила пока покрытие дороги называть привычным мне словом.
—Кого лечить первым? —задала вопрос Кайса, не зная, кому её помощь нужнее. —Кому плохо?
—Может, не начинать, зачем хлопоты над почти трупами? —буркнул дед, почему-то глядя на меня. —Но если так уж не терпится, то Тармату больше
всех досталось, везет ему на раны. А он же жених, его надо в первую очередь на ноги ставить.
Слово жених прозвучало так, словно это было оскорбление. Тармат кинул взгляд на деда, но пререкаться не стал. А Кайса в спор не вступила. И говорить, что не умеет, тоже не стала. Она просто деловито выложила свои пожитки прямо на асфальт, извлекая медицинскую книгу. И да, мне хотелось, чтобы лечили Тармата, хотя это выглядело не совсем честно по отношению к другим. Еще раз обругав себя влюбленной дурой, я поняла, что мне его очень хочется пожалеть. Понять и простить, как говорили в моей прошлой жизни.
Сейчас я думала, что главным стало именно возвращение Тармата. И мне не терпелось увидеть его глаза совсем близко, почувствовать свои руки в его руках, ощутить замирание сердца. Именно это виделось мне основным, главным, важным. А никак не сражение с игулдеями и не волшебные способности посоха.
—Арден, хватит валять дурака. Пока у нас затишье, скажи, как тебе удалось остаться в живых, вопреки убеждению всех.
Зиндан вернулся к разговору, видимо, это ему казалось важным. Дед не стал отшучиваться и глянул прямо на наставника.
—Ты—упёртый упрямец, который полагает, что может придумать себе что угодно, только бы объяснить что—то, в твоей голове не укладывающееся. Ты видишь вершину и сразу полагаешь, что знаешь истину. Давай так. Я говорю, ты слушаешь и больше мы к этой теме не возвращаемся. У тебя тоже есть тайны, которых ты касаться не намерен. Это—шрамы на сердце, которые постоянно ощущаются, ноют и мешают жить.
Мы все, естественно, насторожились и приготовились слушать. Правда, попутно Кайса делала своё дело, зашивала бок Тармату, который морщился, но крепился. Да и корешок он пожевал, боль устраняющий, любезно выданный уже не наставником, а подругой. Мы же пополнили её запасы, пользуясь бонгом, который любезно выправил Зиндан.
—Я даже не стану говорить, что и ты, наставник, мог бы приоткрыть часть своих тайн. Если сочтешь нужным, то поведаешь их нам. Или хотя бы Лорэль, потому что именно по отношению к ней тебе надо быть честным.
История оказалась очень захватывающей и с примесью горечи. Сказание о том, как Великие могут стать Падшими. Легенда о дружбе, которая привела к смерти. Ну, это если искать красивые слова для заголовка. И речь
действительно пошла об Ардене Славном, ставшим в некоторых местах Проклятым. Часть истории я слышала уже, когда мы ехали к Лесу шепота. Только тогда она была приглаженной, урезанной и приспособленной для моих девичьих ушей. На самом деле жизнь Ардена Славного оказалась несколько иной. И, в общем, рассказ на сей раз велся скорее о другом персонаже.
Он встретил его случайно, ещё сущим пацаном. Азартным, глуповатым, деятельным и обожающем риск мальчишкой. Именно таким был в далекие годы Арден, именно так его оценил сразу Шилюб, четко и однозначно. Ардену было лет четырнадцать, Шилюбу уже исполнилось семнадцать. В таком возрасте—это почти пропасть в развитии и осмыслении жизни. Но они сошлись, подружились и стали неразлучной парочкой. Шилюб изначально делился знаниями, помогая товарищу развиваться. А вскоре уже сам учился у младшего. Ардену всегда требовалось находиться в центре внимания, на острие, на грани и даже за гранью. Шилюб же предпочитал держаться за спиной более молодого товарища, подстраховывая. Дружба, продлившаяся без малого тридцать лет, началась со случайно встречи. Так обычно и случается.