Мои врачи, так я их называла, спрашивали меня про многое. Только вот я ничего не помнила. Поэтому разговоров не получалось. Они кормили меня, ухаживали за мной. И постепенно я приходила в нормальное состояние. А ещё меня очень заботила ладонь правой руки. На ней явственно виднелся сильный ожег. И прямо по центру имелся таинственный знак. Солнышко с
одиннадцатью лучами. Вторя ладошка в неведомых моему разуму приключениях никак не пострадала.
Мужчины уже много раз услышали от меня, что я Ирина. Это не сильно помогло. Они не знали, кто я такая. Мы разговаривали, много разговаривали. Оказалось, что я попала на остров, где отшельниками живут эти двое. Нормальный островок, уютный, тихий. Мне тут нравилось. И эти двое мне тоже нравились. Один помоложе—Рамир, второй постарше—Винерус. Уверенные в себе, с четкими движениями. Короткие черные волосы, внимательные глаза.
Наверное, я уеду с этого острова, но позже. А пока я просто набиралась сил, силясь понять, как тут оказалась. И пытаясь вспомнить, кто я? На этот очень важный вопрос ответа не имелось. Мужчины просто пожимали плечами и разводили руками. В какой-то из дней в моей голове всплыло неожиданное слово. Высокородная. Я немедленно нашла Рамира и принялась расспрашивать его про высокородных. Но он остановил меня, сказав, что надо сначала подождать Винеруса. И что им давно хочется со мной серьезно поговорить.
Неужели я им надоела и мешаю? Мое тело восстановилось, я была готова даже уехать. С момента появления меня на острове прошло меньше месяца. И мое быстрое выздоровление несколько озадачивало мужчин, за мной ухаживающих. Даже ладонь не болела больше, на чистой коже красовалось солнышко с лучиками. Я часто на этот знак смотрела, пытаясь придумать, что он означает. А ещё, одним внезапным рывком, лавиной, ко мне вернулись знания об этом мире. Террис. Не мой мир. Не мой, но тут мне нравилось. Только кто я такая на самом деле?
Вокруг кисти был повязал витой черный шнурок. Мужчины сказали, что я с ним появилась на острове. Они обнаружили меня с обугленной палкой в одной руке и этим шнурком в другой. И на шее болталась веревочка с пустой оправой. Её я тоже оставила при себе, не выбросила. Кстати, к великому моему удивлению, нательный крестик сохранился. Единственная вещица из моей прошлой жизни упорно мне напоминала о Родине. И никак не пострадала. Да, я помнила про Родину, и меня удивляло, что про неё никто никогда из этих двоих не слышал. Отшельники вообще затруднялись пояснить, как я тут оказалась. Просто не знали и сами пребывали в недоумении. Винерсус появился довольно быстро.
—Винерус, я вспомнила, что есть высокородные. Просто в голове всплыло слово. Рамир говорит, вы со мной давно наметили какой-то разговор.
—А ты ничего не знаешь о высокородных? Может быть ты—высокородная и есть? Не припоминаешь?
—Нет, я помню про себя только одно. Имя. Я вам надоела, и вы от меня хотите избавиться?
Мужчины дружно расхохотались, весело и беззаботно. Потом переглянулись, словно хотели что-то между собой обсудить.
-Винерус, если она высокородная наследница, то надо на Ильгат.
-Именно это я и подумал. Священный камень ей поможет.
—Я вас, мужчины, не понимаю. Про что вы хотели поговорить?
—Пока, Ира, разговор откладывается. Появился шанс. Шанс поправить твою память. Если ты действительно высокородная, то священный камень может всё восстановить.
—А как мы попадем на остров? Придется плыть? Тут нет храма, который помогает перенестись.
Я знала про Террис всё, это было забавным. Забыть абсолютно всё про себя, сохранив все остальные познания.
-Ну, плыть не обязательно. Мы имеем другой способ попасть в храм Ильгата.
Говоря это, Рамир уже был готов действовать. Ну, пусть мужчины решают. Восстановить память мне просто необходимо. Поэтому я заранее оказалась на всё согласна. Вскоре мы стояли у запертого сарайчика, возле моих ног тёрся венг. Отшельники давно рассказали, что за ценным зверем я обладаю. Защитник, бесстрашный и юркий, любитель соленой рыбы, зверь—оборотень. Я уже пыталась в данный сарай попасть, но не смогла открыть дверь. Винерус ловко нажал на стену в трех местах и после этого потянул на себя дверь, которая послушно распахнулась.