Мы покинули чуждое нам пространство, зеркало немедленно угасло. Все четыре моих спутника, чудесным образом спасенные, оставались бездыханными телами с серыми лицами. Казалось, что они умерли. Но мы сделали главное, мы их вытащили. Вольные почти сразу забрали Тармата, уходя на Момунг. Я хотела пойти с ними, но Винерус мне этого сделать не позволил, просто молча удержав за руку.
—Идите, наставники, спасайте своего, —сказал служитель, который был с нами на темной дороге. —Оставьте тут девушку и старика, мы о них позаботимся. Ваш остров Мрака — сплошная загадка, но наставникам там самое место. Они не умерли, мы знаем это, только надо найти верный метод лечения. И если уж там четвертый наставник не придет в себя…
Служитель оборвал свою речь. Но я не хотела на остров, мне надо непременно быть с Тарматом! Только вот слушать меня никто не хотел. И вскоре мы оказались в резиденции наставников. Трое живых и один бездыханный. На что мы надеялись? На чудо, конечно!
Несколько раз я порывалась сбежать с острова. Пыталась попасть в заветный сарай, но двери мне не открылись. Приходилось устраивать истерики, скандалить. Но Рамир и Винерус оставались неумолимы. Моё место на острове Мрака и точка!
Ну какая из меня наставница? Зачем мне это солнышко на ладони? Мне хотелось оказаться рядом в Тарматом. Его оживили? И что там с Кайсой и Шилюбом? Про них ведь я тоже не забывала.
Не знаю, как удалось вернуть в жизни Зиндана, но чудо свершилось. Или это остров так на наставника действовал, давая свои силы, или просто умения и навыки наставников пригодились, я точно сказать не могла. Акалубец пришел в себя довольно быстро, на третий день. И через две недели уже полностью оправился от приключения на тёмной дороге. Мужчина имел привычку сидеть на большом камне в самой дальней точке острова и смотреть на море. Его коллеги, если можно было их так назвать, не мешали Зиндану. Да все мы были вольны заниматься чем угодно.
Мой наставник, конечно, уже со мной поговорил. Он спросил, что же произошло на дороге. Я подробно рассказала, всё до мелочей, о которых мне напомнил священный камень Ильгата. Про спасательную операцию ему поведали друзья, я лишь дополнила их своими мыслями. Кстати сказать, именно акалубец высказал предположение, что Шилюб передал мне в руки ни что иное, как угодан. Ну, если это так, то он утрачен теперь, как посох
седобородого. По поводу посоха наставник высказался в том духе, что это даже и к лучшему.
Зиндан перестал числиться моим наставником. Это было очевидно. Он не пытался меня ничему учить. Да и я сама не хотела учиться. Мне надо попасть на Момунг, только об этом я и думала. Ну почему мне нельзя там побывать? Я имела право навестить и парня, и Кайсу и Шилюба
51
В один из дней Зиндан предложил прогуляться и поговорить. Я замечала, что его что-то гложет и мучает, но полагала, что это последствия того сражения на тёмной дороге. Мы прошли к любимому камню наставника и уселись на его теплой поверхности. Я никак не могла предположить, что Зиндан выбрал этот день, чтобы раскрыться передо мной. Поэтому сначала слушала не особо внимательно. Думалось, что беседа будет о моём развитии, он ведь не хрен с горы, а наставник мой, пусть и бывший.
Мне всегда хотелось пошире применять лексикон из моей прошлой жизни. Мне не хватало ёмких и хлёстких выражений. Здешние фразы более «прилизаны» и толерантны. Ну, что такого в выражении «забери тебя халей»? Нечисть несерьёзная. Вот этот глазастенький из Тьмы— величина на много более серьезная, чем какие-то бурчаки и халеи мифические. На Земле ругались изысканнее и оскорбляли более качественно.
—Лорэль, сейчас всё изменилось. Ты, волшебным образом, стала наставницей. Мне кажется, что это замечательно, хотя ты и не освоилась пока в новой роли. Это до первой высокородной, которую ты станешь опекать. Я поговорил с Рамиром и Винерусом. После нашего разговора ты сможешь покинуть остров и отправиться в любое место. Они придержали тебя здесь лишь по одной причине. Им надо было услышать моё мнение про всю ситуацию в целом. Как относиться к тому, что высокородная стала наставницей. В общем, мне надо с тобой поговорить и после этого можешь бежать к Тармату. Он, кстати, жив и здоров. Извини, что поздно сообщаем, но это стало известно лишь вчера. Наверное, я неправильно формулирую. Это будет, скорее всего, не разговор. Это будет монолог, мне просто надо выговориться.
Вот после этих слов я посмотрела на Зиндана и поняла, что услышу сейчас что-то важное. Важное для него, а, может быть, и для себя тоже.
—Только постарайся не перебивать, ладно?