—Я всё равно сделаю так, как мне надо! Сейчас уйду и вернусь утром! Ты не в праве мной командовать!
Довольно решительно я поднялась и попыталась направиться к выходу, в попытке догнать Рома. Но путь мне преградила теперь уже Кайса. Она выставила вперед руки.
—Если ты сейчас не угомонишься, то я тебе всё лицо расцарапаю! А потом повалю на пол и буду пинать до тех пор, пока не выбью из тебя всю твою дурь! Не смей! Слышишь? Не смей дурить!
Я опешила. Слишком это всё оказалось не похоже на мою миролюбивую и покладистую подругу. Но потом просто махнула рукой. Словно из меня выпустили всю энергию.
—Вы черствые сволочи, которые ничего не понимают в любви! Вам не понять моих страданий!
С этими словами я гордо поднялась по лестнице, дважды споткнувшись при этом, уходя в комнату. Весь мой пыл и задор испарились. Захотелось просто лечь в кровать и лежать, глядя в потолок. Хорошо бы при этом не думать о Тармате.
34
Спать мне ни капельки не хотелось. Рядом сопела Кайса, которая никогда на бессонницу не жаловалась. Я пыталась изгнать из своего организма алкоголь. Представляла, как кровь быстрее течет по венам и артериям, как сердце гонит её по организму, постепенно освобождая от спирта вредного. Прямо заставляла себя про это думать, и чувствовало, как ритмично и быстро сердечко стучит. А ещё мне уже было стыдно за своё поведение.
Если я могу управлять телом, то почему никак не получается управлять разумом? Плохая я ученица! Я продолжала торопить свою кровь, не зная, срабатывает ли это. И неожиданно услышала тихий стон. Прислушалась, стон повторился. Кому—то плохо? Встала, как была, не одеваясь, просто замотав на теле лёгкое одеяло, прошлёпала босыми ногами к двери, открыла её и остановилась на пороге. Может быть всё же одеться? А что мне в этом доме угрожает? Атом мирно спит, оберег тёплый.
Стон повторился, стонали где-то внизу. Именно туда я и направилась. И вскоре уже стояла у одной из комнат. Прислушалась, подозревая, что именно за этой дверью спит Зиндан. Входить было страшно, я помнила его сверкающие глаза и все те слова, который он мне бросал прямо в лицо. Пытаясь урезонить молодую дуру, совершенно не понимающую, что она творит.
В итоге я всё же приоткрыла дверь и заглянула в темную комнату. Да, там сейчас спал Зиндан, отбросив одеяло, стиснув подушку руками. Ему снилось что-то дурное и тяжелое, поэтому он и стонал изредка, вздрагивая всем телом. Я не так уж и плохо могла сейчас видеть в темноте, поэтому осторожно прокралась к его постели и присела на краешек кровати. Разбудить, прерывая кошмар?
Я дотронулась пальцем до длинного шрама, который тянулся по спине спящего мужчины наискосок от правого плеча до левой лопатки. Как он тут появился, в результате каких событий? Палец скользнул по рубцу от плеча вниз. Второй шрам располагался на боку, казалось, что более свежий. Ровный и прямой, почти до самого бедра. Я осторожно погладила Зиндана по боку, едва касаясь кончиками пальцев. Имелся еще шрам, выше локтя на той руке, где красовался знак наставника. Он походил на след от ожога, во всяком случае я так подумала.
Да, Лорэль, стыдно себя так вести. Пьяная, глупая…Вот когда следовало меня пороть, я вела себя, как неразумный подросток! Хорошо, что есть акалубец и верная подруга. Ну что мне этот Ром? Незаметно для себя я стала гладить спину наставника, скользя пальцем по теплой коже. Он затих, перестав метаться и вздрагивать. Если это помогает прогнать тревожный сон, то я буду сидеть тут и водить пальцами по его шрамам. Какие демоны жили в его голове? Какие ужасы он сумел пережить? С какими потерями никак не хотел смириться?
Я понимала, что вряд ли это узнаю. Наставник не желал никого пускать в свой мир, никогда не был открытым. Но, видимо, история его жизни изобиловала приключениями и неожиданными поворотами. И имелись в ней потери, несомненно. Пальцы скользили по коже, в комнате воцарилась тишина. Тело бойца с несколькими шрамами спокойно раскинулось на кровати. Я продолжала касаться его пальцами, почти неуловимо. И думала, что этот человек не менее загадочен, чем дед.
Кто такие наставники? Откуда берутся, кем воспитываются? Как у них получается учить высокородных? Да, ну ведь я порой дура—дурой, а он терпит, не злится. Почему именно он? Имелись ли другие кандидаты? Палец гладил спину, мысли текли неторопливо. Хорошо, что он перестал тревожно стонать. Всё же кто он больше— наставник или защитник? И почему мне необходим учитель? Надо завтра попросить у него прощения за свою пьяную выходку.