Глядит на него и по-детски смеется,
И с прядью светлых волос расстается,
И словно с неба звучит голосок
«Вот высшей награды земной залог!»
И – порука в светлом чуде! —
Многоцветно засверкали
В небе полосы, и люди
Это радугой назвали.
Слышны ангельские хоры,
Шелест крыльев белоснежных;
И полны небес просторы
Благозвучьем гимнов нежных.
И, гармонии внимая,
Он постиг свое томленье:
Где-то там страна иная —
Мирта вечного цветенье!
Отплытие. Перевод В. Зоргенфрея
Стоял я, к мачте прислонясь,
Следя валы глазами.
Прости, родимая страна!
Мой челн под парусами!
Вот милый дом на берегу,
На стеклах отсвет солнца;
Гляжу я долго, но никто
Не машет из оконца.
Не лейтесь, слезы, – вы глаза
Туманом мне застлали!
Больное сердце, не порвись
От горя и печали!
Фридрих К. Д.В гавани. 1820-е
Песенка о раскаянии. Перевод И. Семенова
Ульрих лесом зеленым спешит на коне,
Лес зеленый так шепчется сладко;
Вдруг он видит… девица стоит в стороне
И глядит из-за ветви украдкой.
Говорит он: «Да, знаю, друг нежный ты мой,
Я твой образ прекрасный, цветущий;
Он всегда увлекает меня за собой
И в толпу, и в пустынные кущи!..
Вон две розы-уста, что так милы, свежи,
Так приветной улыбкой сверкают;
Но из них сколько слов вероломства и лжи
Так противно подчас вылетают!
Оттого-то уста у подруги моей
Точно розы расцветшей кусточки,
Где, шипя, пресмыкается множество змей,
Пропускающих яд сквозь листочки.
Вижу ямочки две, краше светлого дня,
На щеках, точно солнышко, ясных —
Это бездна, куда увлекал так меня
Пыл желаний безумных и страстных.
Вот и милых кудрей золотая волна,
Вниз бегущих с чудесной головки:
То волшебная сеть, что соплел сатана,
Чтоб отдать меня в руки плутовки.
Вот и очи, светлее волны голубой,
В них такая и тишь и прохлада!
Я мечтал в них найти чистый рай неземной,
А нашел лишь преддверие ада!»
Ульрих дальше чрез лес держит путь на коне;
Лес шумит так уныло, прощально…
Вдруг он видит – старушка сидит в стороне,
И бледна так она и печальна…
Говорит он: «О, мать дорогая моя,
Одного лишь меня в мире целом
Ты любила – и жизнь твою бедную я
Так печалил и словом, и делом!
О, когда бы я слезы твои осушить
Мог моею горячей любовью,
Дать румянец на бледные щеки, облить
Их из сердца добытою кровью!»
Ульрих далее едет на борзом коне,
И в лесу понемногу темнеет,
И он слышит порой голоса в стороне,
И порою вдруг ветер повеет.
Ульрих слышит, что звуки им сказанных слов
Кто-то по лесу вслух повторяет:
Повторяют их птички в раздолье кустов,
Пенье весело лес оглашает.
Ульрих едет и славную песню поет
О раскаянье, муке суровой,
И когда он ее до конца допоет,
Начинает затягивать снова.
Певице, пропевшей один старинный романс. Перевод И. Семенова
Я помню, как ее впервые,
Волшебницу, услышал я,
Как звуки сладостно дрожали,
И тайно в сердце проникали,
И слезы чудно извлекали,
И вдаль неслась душа моя!
И сон объял меня, и снилось
Мне, будто я еще дитя
И, сидя в спальне при мерцанье
Лампады, скромный, весь вниманье,
Читаю старое сказанье,
А ветр в окно стучит, свистя.
Вот сказка оживляться стала,
И из могил со всех сторон
Выходят рыцари сразиться.
Роланд сам к Ронсевалю мчится,
Войска уж двинулися биться,
Меж них предатель Ганелон,
Вот падает Роланд могучий,
И льется кровь его рекой;
Свой славный рог берет он в руки,
Трубит он; но едва лишь звуки
Достигли Карла – в смертной муке
Уж кончил жизнь свою герой.
При этих мощно скорбных звуках
Я пробуждаюся от сна…
Сказанье быстро исчезает,
Толпа певицу поздравляет
И громким «браво» оглушает,
И всех благодарит она.
Разговор в падерборнской степи. Перевод А. Плещеева
Слышишь, к нам несутся звуки
Контрабаса, флейты, скрипки?
Это пляшут поселянки
На лугу, под сенью липки.
«Контрабасы, флейты, скрипки!
Уж не спятил ли с ума ты?
Это хрюканью свиному
Вторят визгом поросята».
Слышишь, как трубит охотник
В медный рог свой в чаще темной?
Слышишь, как ягнят сзывает
Пастушок волынкой скромной?..
«Я не слышу ни волынки,
Ни охотничьего рога;
Вижу только свинопаса,
Что идет своей дорогой».
Слышишь пенье? Сладко в душу
Льется песня неземная;
Веют белыми крылами
Херувимы, ей внимая…