«Бредишь ты! Какое пенье
И какие херувимы!
То гусей своих мальчишки,
Распевая, гонят мимо».
Колокольный звон протяжный
Раздается в отдаленье;
В бедный храм свой поселяне
Идут, полны умиленья.
«Ошибаешься, мой милый:
И степенны и суровы,
С колокольчиками идут
В стойло темное коровы».
Посмотри, между ветвями
Платье белое мелькает:
То идет моя подруга,
Страстью взор ее блистает.
«Вот потеха! Иль не знаешь
Ты лесничихи-старушки?
Целый день с клюкою бродит
У лесной она опушки».
Все вопросы фантазера
Осмеял ты ядовито…
Одного ты не разрушишь —
Что глубоко в сердце скрыто…
Сонеты
«В вечерний час, и тихий и печальный…» Перевод В. Зоргенфрея
В вечерний час, и тихий и печальный,
Ко мне слетают призраки былого,
И по щекам катятся слезы снова,
И тяжело душе многострадальной.
И словно в глади зеркала хрустальной,
Черты лица я вижу дорогого:
Сидит с иглой и не промолвит слова,
Овеянная тишью изначальной.
И вдруг встает со стула, и срезает
Чудесный локон из волнистой пряди,
И мне дает, – о, как я рад награде!
Но дьявол мне испортил всю забаву
Из тех волос он свил канат на славу
И много лет на нем меня таскает.
«В последний раз, когда мы повстречались…» Перевод В. Зоргенфрея
«В последний раз, когда мы повстречались,
Ты поцелуя не дала в залог», —
Так молвил я, и нежен был упрек,
И алые уста ко мне прижались.
И от цветов, что в вазе распускались,
Ты отделила миртовый росток
«Возьми с собой, и посади в горшок,
И под стеклом держи». И мы расстались.
Давным-давно тот мирт уж не цветет,
Ее давным-давно я не встречал,
Но поцелуй доныне душу жжет.
И как-то вновь в то место повлекло
Меня. Всю ночь у дома я стоял
И прочь ушел, когда уж рассвело.
«О, как бы я рыдал, когда бы мог!..» Перевод В. Зоргенфрея
О, как бы я рыдал, когда бы мог!
О, как бы к небу я хотел подняться!
Но нет, внизу я должен пресмыкаться,
Где свист и шип, где вьется змей клубок.
Хотел бы я лететь на огонек,
Вокруг любимой нежно увиваться,
Ее дыханьем сладким упиваться,
Но нет – увы! – я сердцем изнемог.
И чувствую, как кровь моя сочится
Из сердца, подгибаются колени,
И тьма кругом, и взор темнеет тоже.
И я влекусь, в какой-то тайной дрожи,
В обитель снов, где сумрачные тени
В объятии со мной готовы слиться.
Фреско-сонет Христиану З. Перевод В. Зоргенфрея
Мир для меня был пыткою сплошною
В застенке, где ногами вверх висело
Мое вконец истерзанное тело,
Зажатое колодою стальною.
Из губ запекшихся шла кровь струею,
И я вопил – в мозгу моем кипело;
И девушка, что мимо шла, умело,
Уколом в сердце, кончила со мною.
И вот глядит, как дрожью сводит члены,
Как на губах вскипают клочья пены,
Как высунут язык, тугой и липкий;
И слушает, как кровь из раны хлещет,
Как сердце, в муке, всё еще трепещет, —
И так стоит, с холодною улыбкой.
К ней. Перевод В. Зоргенфрея
Цветы с окраской алою и бледной,
Из крови ран возникшие для света,
Собрал я в вязь единого букета
И приношу красе твоей победной.
Прими же песнь, что чистым сердцем спета;
Да не пребудет жизнь моя бесследной!
Я знак любви тебе оставил бедный, —
Когда умру, не забывай поэта!
Но не скорби, о мертвом вспоминая:
И в самой боли счастлив был мой жребий —
Тебя носил я в сердце, дорогая.
И высшему дано свершиться чуду
Бесплотный дух, любить тебя на небе
И твой покой хранить я свято буду.
Лирическое интермеццо
Пролог. Перевод В. Зоргенфрея
Жил рыцарь на свете, угрюм, молчалив,
С лицом поблекшим и впалым;
Ходил он шатаясь, глаза опустив,
Мечтам предаваясь вялым.
Он был неловок, суров, нелюдим,
Цветы и красотки смеялись над ним,
Когда брел он шагом усталым.
Он дома сиживал в уголке,
Боясь любопытного взора.
Он руки тогда простирал в тоске,
Ни с кем не вел разговора.
Когда ж наступала ночная пора,
Там слышалось странное пенье, игра,
И у двери дрожали затворы.
И милая входит в его уголок
В одежде, как волны, пенной,
Цветет, горит, словно вся – цветок,
Сверкает покров драгоценный.
И золотом кудри спадают вдоль плеч,
И взоры блещут, и сладостна речь —
В объятьях рыцарь блаженный.
Коупер Ф.Дева Озера. 1924
Рукою ее обвивает он,
Недвижный, теперь пламенеет;
И бледный сновидец от сна пробужден,
И робкое сердце смелеет.
Она, забавляясь лукавой игрой,
Тихонько покрыла его с головой
Покрывалом снега белее.