И всё это очень мешает
Веселью и любви:
Умен я и так остроумен,
А сердце мое в крови.
«На горы и долы, как сон неприветный…» Перевод П. Вейнберга
На горы и долы, как сон неприветный,
Туман опустился осенний;
Деревья уже обезлиствены бурей
И смотрят толпой привидений.
Одно лишь меж ними, в печальном молчанье,
Еще не рассталось с листвою,
И влажное, точно от слез, всё качает
Зеленой своей головою.
Ах, с этой печальной пустынею схожа
Душа моя, мрачно больная;
А дерево в летней зеленой одежде —
Твой образ, моя дорогая.
«Застыло сердце в скуке безотрадной…» Перевод В. Коломийцева
Застыло сердце в скуке безотрадной,
В холодный мир вступаю как чужой,
В исходе осень, и туманной мглой
Окутан край окрестный неприглядный.
И ветер, воя, вьет с тоскою жадной
И покрасневших листьев крутит рой,
Вздыхает лес, дымится луг нагой,
К тому же – дождик беспощадный.
Разные
Серафина
«В тихий лес, погрузившийся в грезы…» Перевод П. Вейнберга
В тихий лес, погрузившийся в грезы,
Ухожу ль я вечерней порой —
Твой пленительный образ, родная,
Неразлучно всё ходит за мной.
Не покров ли твой белый я вижу?
Не твои ль дорогие черты?
Или это сквозь темные ели
Только месяц глядит с высоты?
Не мои ль это слезы я слышу,
Как текут они тихой струей?
Иль действительно ты, дорогая,
Плача, по лесу ходишь со мной?
«Ночь сошла на берег моря…» Перевод П. Вейнберга
Ночь сошла на берег моря,
Берег весь безмолвья полн.
Месяц выглянул из тучи,
Шепот слышится из волн:
«Человек – влюблен он что ли,
Потерял он что ли ум?
Он и мрачен, он и светел,
Вместе ясен и угрюм…»
Но смеется месяц в небе
И дает такой ответ:
«И влюблен он, и помешан,
Да к тому ж еще, поэт».
«Я белую чайку вижу…» Перевод В. Клюевой
Я белую чайку вижу,
Что носится легко
Над темною влагой моря;
Луна стоит высоко.
Семья акул и скатов
На дне залегла глубоко,
Взлетает и падает чайка;
Луна стоит высоко.
О, что с душой легкокрылой,
С боязнью и тоской?
К воде ты слишком близко;
Луна стоит высоко.
«Что я любим, я знаю…» Перевод П. Вейнберга
Что я любим, я знаю,
И знал уже давно;
Но тем, что ты призналась,
Испуган всё равно.
Я поднимался в горы,
И пел, и ликовал;
У моря на закате
Я слезы проливал.
И сердце, точно солнце
Расплавленное, жжет
И, пышно и огромно,
В моря любви плывет.
«Как серна робкая, она…» Перевод П. Вейнберга
Как серна робкая, она
Летела предо мною,
По скалам прыгая легко,
С распущенной косою.
Ее догнал я на краю
Крутой скалы прибрежной;
Там сердце гордое ее
Смягчил я речью нежной.
Сидели мы, как в небесах,
Высоко и блаженно;
Под нами солнце в бездне волн
Тонуло постепенно.
И потонуло в бездне волн
Прекрасное светило,
И море шумное над ним
Восторженно бурлило.
Не плачь о солнце! Никакой
Беды с ним не случилось:
Оно со всем своим огнем
В груди моей укрылось.
«Над прибрежьем ночь сереет…» Перевод В. Коломийцева
Над прибрежьем ночь сереет,
Звезды маленькие тлеют,
Голосов протяжных звуки
Над водой встают и реют.
Там играет старый ветер,
Ветер северный, с волнами,
Раздувает тоны моря,
Как органными мехами.
Христианская звучит в них
И языческая сладость,
Бодро ввысь взлетают звуки,
Чтоб доставить звездам радость.
И растут всё больше звезды
В исступленном хороводе,
Вот, огромные, как солнца,
Зашатались в небосводе.
Фридрих К. Д.Меловые скалы на острове Рюген. Ок. 1818
Вторя музыке из моря,
Песни их безумно льются;
Это соловьи-планеты
В светозарной выси вьются.
Слышу мощный шум и грохот,
Пенье неба, океана,
И растет, как буря, в сердце
Сладострастье великана.
«Девица, стоя у моря…» Перевод Ю. Тынянова
Девица, стоя у моря,
Вздыхала сто раз подряд —
Такое внушал ей горе
Солнечный закат.
Девица, будьте спокойней,
Не стоит об этом вздыхать —
Вот здесь оно спереди тонет
И всходит сзади опять.