Анжелика
«Нет, прелестная, не верю…» Перевод В. Коломийцева
Нет, прелестная, не верю
Строгой речи уст твоих:
Добродетель не имеет
Черных глаз таких больших.
Я люблю тебя, – молчи же,
Брось прикрашенную ложь!
Сердцем чистым дай лобзанье, —
Сердцем ты меня поймешь!
«Закрыв глаза ей, алый рот…» Перевод В. Коломийцева
Закрыв глаза ей, алый рот
Люблю я целовать;
Она покоя не дает —
Причину хочет знать.
И с вечера не устает
До утра приставать:
«Зачем, когда целуешь рот,
Глаза мне закрывать?»
Какой тут у меня расчет,
Сам не могу понять, —
Закрыв глаза ей, алый рот
Целую я опять.
Трагедия
«Весеннею ночью иней упал…» Перевод В. Клюевой
(Это подлинная народная песня, и я ее слышал на Рейне.)
Весеннею ночью иней упал,
Упал на цветы голубые,
Они засохли, завяли.
Красотку юноша полюбил,
Из дома тайком бежал он с ней.
Ни мать, ни отец не узнали.
Скитались тут и там они,
Не знали ни счастья, ни светлых дней.
Погибли, умерли оба.
Романсы
Чайльд-Гарольд. Перевод А. Мейснера
Прислуга вся в траур одета
И в траурной лодке плывет;
Бездушное тело поэта
Безмолвно она стережет.
Покойник немой и холодный
С лицом непокрытым лежит;
Но лик мертвеца благородный
И мертвый всё в небо глядит.
Послышались глухо призывы
Невесты-русалки из волн;
И темные волны тоскливо,
Со стоном дробятся о челн.
Заклятье. Перевод В. Клюевой
Брат францисканец молодой
В келье сидит при лампаде.
Читает в старой книге он
Заклятье духов ада.
И только пробил полночный час,
Сдержаться невмочь ему было,
Губами бледными зовет
Подземные он силы:
«Из гроба, сильный, подними
Жены прекраснейшей тело.
На эту ночь лишь оживи —
Душа любви захотела».
Монах твердит заклинаний бред —
Свершается желанье:
Красавица мертвая в мир грядет
В белеющем одеянье.
Печальны взоры. С холодных уст
Срываются вздохи муки.
С монахом мертвая сидит,
Глядят они – и ни звука.
Ollea
Елена. Перевод М. Шелгуновой
Ты волшебными чарами вызвал меня
Из холодной и темной могилы,
И желанья огнем оживил ты меня —
Погасить это пламя нет силы.
О, прижми ты уста к моим жарким устам
С человеческим чудным дыханьем
И дай выпить умершей всю душу твою
Мертвецов ненасытным лобзаньем!
Из книги «Романсеро» (1854)
Теперь открылось нам, зачем
В ночи комета большая
По небу мчалась на красной метле,
Кровавым светом сияя.
Поле битвы при Гастингсе. Перевод А. Блока и Е. Книпович
Аббат Вальдгема тяжело
Вздохнул, смущенный вестью,
Что саксов вождь – король Гарольд —
При Гастингсе пал с честью.
И двух монахов послал аббат, —
Их Асгот и Айльрик звали, —
Чтоб тотчас на Гастингс шли они
И прах короля отыскали.
Монахи пустились печально в путь,
Печально домой воротились:
«Отец преподобный, постыла нам жизнь
Со счастием мы простились.
Из саксов лучший пал в бою,
И Бенкерт смеется, негодный;
Отребье норманнское делит страну,
В раба обратился свободный.
И стали лордами у нас
Норманны – вшивые воры.
Я видел, портной из Байе гарцевал,
Надев злаченые шпоры.
О, горе нам и тем святым,
Что в небе наша опора!
Пускай трепещут и они,
И им не уйти от позора.
Теперь открылось нам, зачем
В ночи комета большая
По небу мчалась на красной метле,
Кровавым светом сияя.
То, что пророчила звезда,
В сражении мы узнали.
Где ты велел, где были мы
И прах короля искали.
И долго там бродили мы,
Жестоким горем томимы,
И все надежды оставили нас,
И короля не нашли мы».
Асгот и Айльрик окончили речь.
Аббат сжал руки, рыдая,
Потом задумался глубоко
И молвил им, вздыхая:
«У Гринфильда скалу Певцов
Лес окружил, синея;
Там в ветхой хижине живет
Эдит Лебяжья Шея.
Лебяжьей Шеей звалась она
За то, что клонила шею
Всегда, как лебедь; король Гарольд
За то пленился ею.
Ее он любил, лелеял, ласкал,
Потом забыл, покинул.
И время шло; шестнадцатый год
Теперь тому уже минул.