— Что ты говоришь такое, дочь воды?
— Она не дочь воды. Вы видите это, и не называйте ее так. — Влезла Магуи, — Мы нимы. Знаешь ли ты, что такое быть нимом, ты, могучий маг? Вчера нас с Аштанар хотели отдать на растерзание еретикам, как выкуп за город.
— Потому что такова жизнь нимов, госпожа, — вступился Глэн, — Кошмар вашего народа остался в далеком прошлом, и пока вы скорбите о его наследии, нимы живут в кошмаре каждый день своей жизни. Мы были там, мы прошли через огонь, и мы выбрались живыми. Потому что Зэбор вывел нас. Если хочешь знать, что мы передали о вас своим соплеменникам — ничего. Мы ничего им не сказали, и собирались что-либо говорить, только когда обсудим с Зэбором. Потому что Зэбор защищал нас от войны, и тот фелл, которого вы так поносите, защищал нас от войны. Там, на площади. Когда нимы были готовы продавать ребенка, как скот, и ваши друзья Ассеи были с этим согласны. Не вина Зэбора, что он попытался пресечь это. Я бы тоже попытался, будь на его месте. Но моего красноречия не хватало. И лишь поганый фелл смог сделать так, что соглашение осталось нерушимым и не случилось кровопролитие. Мы разные по крови, я маг, они нет. Но мы тоже не хотим войны и смертей. Если Зэбор и сказал что-то лишнее — мы готовы поклясться, что не передадим его слова, как не сказали Архипелагу то, что мы пережили.
— Довольно! Я верю вам. Скорее, помогите ему, — велела Озори Фонна.
Зэбора подняли и унесли. Озори Фонна вглядывалась в бледное лицо, искала глазами в переплетении кос.
Крови не было.
На мгновение она испугалась, что стала кем-то, кто может лишить жизни, не вынося приговора.
По ее знаку всех отпустили. Водные не спешили вставать с колен.
Она смотрела на магов Архипелага. Они были слишком напуганы. Они были союзниками Зэбора, но сейчас они были далеки от того, чтобы защищать идеи Отрофон-Кессеев.
— Мы услышали правду и благодарим вас за это. Надеюсь, вы простите мне тот спектакль, что пришлось разыграть перед вами, — Она тепло улыбнулась, — Я очень рада вашим речам. Что бы не произошло между вами, вы искренне любите нашего брата. Вы спасли мирных жителей Стебиндера и предотвратили столкновение с Ассеями. Вас обманул фелл, но вы сделали выводы, и больше не станете доверять ему. Добрые жители Архипелага, все мы здесь — семья Зэбора. Мы не отказывались от него. Эзобериен это имя для посторонних, я использовала его, потому что считала, что вы для него — чужие. Ваши слова убедили меня в обратном. Вы сродни ему, пережитое сплотило вас. А значит вы отныне часть нашей семьи.
— Благодарим вас на добром слове, — отвечал Глэн. Он с трудом поднялся с колен, Магуи поддержала его, — Мы пережили много волнений и не находим подобающих речей. Мать леса, пожалуйста, позвольте нам отдохнуть.
— Они тепло попрощались и Озори Фонна распорядилась выделить им покои и привезти все их вещи.
Все закончилось благополучно.
Нельзя врать так складно. Как бы ни обстояли дела, Зэбор был верен Отрофон-Кессеям, и они смогли убедиться в этом это без лишних жертв.
Была ли Нарилия виновна в сложившейся ситуации? На миг по спине Озори Фонны пробежал холодок, стоило ей подумать об этом.
Нужно изучить письмо. Все внимательно перечитать, выслушать истории всех этих людей и выяснить это.
Но само подозрение оказалось последней каплей.
Озори Фонна перенесла встречу со старейшинами.
Ей было очень плохо.
Этого нельзя было показывать соплеменникам.
Все прошло так, как и должно было быть. Она знала, что делала.
Но тот миг, когда она боялась, что случайно убила Зэбора, не покидал ее.
Озори Фонна проследовала в свои покои.
Упала на кровать и долго плакала.
Лерасс прижался к ней, мурлыкал и утешал.
Хотелось просто остаться вот так, не принимать решения, не нести ответственности. Уснуть. Чтобы пришествие Предреченной и вообще вся ее жизнь оказалось наутро кошмарным сном.
Озори Фонна не могла выносить больше так много.
Впрочем может ей и не придется.
Пришла Предреченная, и наступили времена последние.
Но что будет дальше, было для нее сокрыто.
Волк мурлыкал, Озори Фонна гладила теплую шерсть и постепенно успокаивалась.
Она поговорит с Зэбором, все ему объяснит.
Он был Отрофон-Кессеем, человеком ее народа.
Сегодня ему было больно. Но он должен был понять, никак невозможно, чтобы не понял.
Она представляла, как он обрадуется, когда узнает, что весь кошмар позади и все будет, как прежде.
Скоро ей пришлось покинуть сладкие грезы.
Нужно еще было поговорить с родителями Зэбора.