– Неужели?
– Америго обучался астрономии у покойного Паоло Тосканелли, составлявшего самые точные карты на свете, и высчитал по звёздам, что Земля имеет гораздо большие размеры, чем это считалось раньше. Следовательно, испанцы не могли так быстро добраться до Индии. И теперь Веспуччи мечтает о том, чтобы совершить путешествие к этим землям и составить их описание и карты.
– А этот сеньор Америго случайно не родственник генуэзски Симонетты?
– Он был её деверем и ещё при жизни мадонны Симонетты устраивал ей публичные сцены вместо Марко Веспуччи, её мужа, из-за связи генуэзски с Джулиано Медичи.
– Впрочем, – заключил банкир, – мой друг всегда был одержимым, касалось ли это защиты чести семьи или открытия новых земель.
Когда Лоренца вручила шкатулку с рубином и грамоту Великолепного Донати, тот заверил девушку, что в его банке её имущество будет в полной сохранности. Что же касается Бенедетто, то он упорно смотрел в сторону. Хотя девушке было жаль Нери, она не могла поступить иначе, потому что её собственное сердце принадлежало одному лишь Амори де Сольё. Но дождётся ли когда-нибудь она от него слов любви? В душу Лоренцы невольно стали закрадываться сомнения.
С утра перед поездкой в Кареджи Наннина не стала завивать ей локоны, свободно пустив пряди вдоль щёк, что позволило оттенить нежную кожу лица, и, вдобавок, одолжила Лоренце свой белый платок. Вместе с вдовой, Сольё и Монбаром девушка присоединилась к пёстрой толпе всадников, которая двигалась от дворца Медичи. В свите правителя Лоренца заметила Фичино, Полициано и Мирандолу. Последний было собрался составить ей компанию во время путешествия, но ему пришлось уступить эту роль Пьеро Медичи. Всю дорогу правитель без устали осыпал девушку комплиментами, невзирая на присутствие своей жены. Вполуха внимая ему, Лоренца любовалась простиравшимся вокруг живописным ландшафтом, из-за которого Медичи избрали Кареджи для строительства своей загородной резиденции. Уже начавшие желтеть во второй половине августа холмы с виноградниками, стройные свечи тёмных кипарисов на фоне прозрачной синевы, серебристые оливы – всё это радовало глаз. Вилла Медичи располагалась на вершине холма. Её окружали высокие стены с поясом средневековых зубцов и машикулей. Гладкая поверхность фасада из жёлтого песчаника, прорезанная редко расположенными прямоугольными окнами, конрастировала с красной черепичной крышей. От городского палаццо виллу отличали северная и южная лоджии с лёгкими арками и тонкими ионическими колоннами. В нижнем этаже, помимо зала и примыкающих к нему больших сводчатых комнат, находились: столовая, комнаты для гостей (с отдельной лестницей), ряд хозяйственных помещений и капелла. Во втором этаже, кроме верхнего зала, были жилые покои. Третий этаж занимали служебные помещения и кладовые. Умеренность в применении декоративных элементов во внутренней и внешней отделке компенсировалась красотой окружавшего виллу сада, куда выходили лоджии.
На площади перед виллой уже всё было готово для празднества, которое должно было начаться с соревнований по стрельбе из лука. В одном конце установили трибуну, а в другом – столбы с подвешенными кольцами. Лоренца сидела между кардиналом Медичи и вдовой. Что же до её спутников, то они, как и Пьеро, пожелали принять участие в турнире. Отсутствовал только Джулиано Медичи, с которым приключилась внезапная болезнь.
– Мой брат влюблён и поэтому во что бы то ни стало хочет одержать победу, – покосившись на Лоренцу, неожиданно заметил кардинал. – Trahit sua quemque voluptas (Каждого влечёт его страсть).
Но девушка сделала вид, будто не поняла его слова. К удивлению всех присутствующих, победителем вышел Амори де Сольё. Так как во время этих состязаний королеву празднества не выбирали, то приз – серебряную стрелу, ему вручила Альфонсина Орсини. По недовольному лицу правителя можно было догадаться, что он был расстроен своим поражением.
Затем дамы и кавалеры на время разошлись, чтобы, согласно флорентийскому обычаю, пообедать в разных помещениях. После отдыха прямо в лоджии был устроен уже музыкальный турнир и здесь первенствовал Марсилио Фичино. Его игра на цитре очаровала всех присутствующих. А граф Мирандола, выражая всеобщий восторг, заявил, что в Марсилио вселилась душа Орфея. На что тот ответил с умеренной весёлостью:
– Я рад, что вам понравилось, сеньоры.
Затем гости стали разбредаться по саду, а молодёжь затеяла в нижнем зале хоровод. В нём приняла участие и Лоренца с Амори, весело распевая вместе со всеми: