Славьте Вакха и Амура!
Прочь заботы, скорбь долой!
Пусть никто не смотрит хмуро,
Всяк пляши, играй и пой!
Будь что будет, – пред судьбой
Мы беспомощны извечно.
Нравится – живи беспечно:
В день грядущий веры нет.
– Какая удивительная песня! – заметила раскрасневшаяся после пляски девушка. – Радостная и печальная одновременно.
На что проходивший мимо Полициано заметил:
– Это неудивительно: ведь её сочинил сам Великолепный.
– Я вижу, вам понравилось в Кареджи, – подмигнув Амори и Лоренце, добавил затем поэт.
– Прекрасное место, – согласился с ним молодой человек.
– Да, здесь волшебная природа, – с воодушевлением подтвердила дочь Великолепного.
– Поэтому Козимо Медичи именно в Кареджи основал Платоновскую Академию …
Не успел поэт закончить свою фразу, как в зале под руку с Фичино появился граф Мирандола:
– Могу я узнать, о чём у вас идёт речь?
– Об академии, которую сейчас возглавляет Марсилио, – пояснил Полициано
– Так мы называем наши собрания, проводимые на манер древних философов на природе, – пояснил молодым людям сам Фичино. – Наша академия не имеет ни своего устава, ни правил, дабы не сковывать ничью свободную волю. Главная её цель – облагородить языческое учение христианской моралью. Ибо я считаю, что Платон являлся не кем иным, как предтечей Христа.
– Я читал Платона, однако не нашёл в собрании его речей ничего подобного заповедям Христа, – возразил Сольё.
– В таком случае, сеньор, тебе нужно было посетить хотя бы одно из наших заседаний, – поддержал друга Полициано. – Тогда Марсилио живо бы обратил тебя в свою веру.
– Обычно мы отмечаем день рождения Платона в середине лета, – продолжал между тем каноник. – В этот день бюст великого учителя устанавливается на почётное место и украшается лавровым венком. К нему обращаются приветственные стихи и речи. А завершается празднество пением молитвенных гимнов в честь покровителя нашей академии.
– Но разве подобные действия – это не язычество, противное истинной вере? – спросил Амори.
Вместо Фичино ему ответил Мирандола:
– По сути, все существующие религии – лишь несовершенное выражение той универсальной истины, которая ещё только рождается. Поэтому нет ничего выше свободной человеческой воли.
– А как же быть с изречением Платона, что никто не избежит своей судьбы?
– Дело в том, что Господь, создав человека, соединил в нём три части мира – начало элементное: стихии земли, воды, воздуха и огня; начало земное и небесное. Благодаря этому каждый из нас и обладает возможностью греха или святости и способностью к совершенствованию.
– При этом не надо забывать о демонах, повсюду подстерегающих нас и толкающих к злу, – суеверно добавил Фичино. – От них же можно предохраниться лишь с помощью амулетов, заклинаний и предсказаний астрологов.
– По моему мнению, астрология – наука безбожная и безнравственная, – неожиданно возразил Мирандола. – Посему никакие звёзды не могут противостоять свободной человеческой воле, являющейся главнейшей из жизненных необходимостей. Лично я верю, что только с помощью Каббалы, священной книги иудеев, можно расшифровать и объяснить Библию.
– Мы называем графа «Фениксом прошлых культур», – в свой черёд, заметил Полициано, – потому что он читает в подлиннике не только Платона, но и Священное писание.
В ответ Амори пожал плечами:
– Мне кажется, сеньоры, что вы противоречите не только друг другу, но и самим себе. – По крайней мере, Платон, которому вы поклоняетесь, был бы чрезвычайно удивлён, услышав ваши толкования его сочинений.
– Но, в конце концов, у нас есть одна общая задача, – примирительно произнёс Фичино. – Через пропасть тёмных веков перенести живое наследие классической древности в настоящее, и не просто перенести, а по возможности ещё усовершенствовать его.
– Согласен с тобой, Марсилио, – кивнул Мирандола.
Что же касается Лоренцы, то она не понимала одного: как, преклоняясь перед античными философами, друзья Великолепного могли одновременно одобрять учение Савонаролы?
Воспользовавшись тем, что Мирандола затеял с кем-то новый философский спор, в котором приняли участие также Полициано и Фичино, Амори предложил вдове и Лоренце прогуляться по саду. У дочери Великолепного с утра было предчувствие, что именно сегодня между нею и молодым человеком произойдёт окончательное объяснение. Оставалось только на время избавиться от донны Аврелии. Неожиданно их догнал чернокожий мальчик в тюрбане, по-видимому, слуга Медичи, и сообщил, что супруга Пьеро желает поговорить с вдовой.