Столкнувшись с налоговыми тяготами и непрерывным ростом цен, Оливье обнаружил, что руководство ”Сент-Джеймсом" чревато экономическими проблемами, неслыханными ни во времена Александера, ни при более позднем правлении сэра Джеральда дю Морье. Ни одна из его постановок не давала прибыли, а некоторые приводили к серьезным убыткам. Однако он не оставлял своего масштабного замысла, компенсируя театральные неудачи работой в кино и никогда не принося художественные критерии в жертву коммерческим. Его выигрыш измерялся тем разносторонним опытом, который оказался неоценимым десятилетие спустя, когда Оливье стал первым директором Национального театра.
***
На заре пятидесятых годов супругов Оливье осенило сияние славы, превратившей их в самых ярких звезд на небосклоне шоу-бизнеса. Однако этот золотой ореол был в известной мере поверхностным, свидетельствуя скорее о художественном, чем о финансовом благополучии. Чтобы поддерживать и свой стиль жизни, и свое театральное начинание, оба были вынуждены вернуться в кино, приносившее быстрое и солидное вознаграждение. В конце июля, оставив «Трамвай “Желание”» на лондонской сцене, мисс Ли отправилась в Голливуд для участия в его экранизации. Через десять дней к ней примкнул и сэр Лоренс, поставивший в “Сент-Джеймсе” новую комедию, “Капитан Карвалло”, и собиравшийся сниматься в фильме по роману Драйзера “Сестра Керри”. Вместе с ним в Америку поехала дочь Вивьен Сюзанна: в свои шестнадцать лет она была уже выше матери и училась на актрису в РАДА.
Оливье появились в Голливуде после десятилетнего отсутствия; в их честь Дэнни Кэй устроил ночной прием, собравший 170 звезд и режиссеров. Эта торжественная встреча положила начало нескольким дружеским связям, прежде всего с Хамфри Богартом и Лорен Баколл. Но больше всего времени сэр Лоренс проводил со Спенсером Трейси. Снимаясь в Англии в фильме “Эдвард, сын мой”, он останавливался у Оливье, а сейчас предложил натаскать его в американском выговоре. Оливье, как обычно, изо всех сил старался добиться нужного произношения. Кроме того, собираясь играть женатого человека средних лет, который ломает себе жизнь, убегая с молодой женщиной, он отрастил усы, а ради финальных эпизодов, изображающих нищего попрошайку с Бауэри, сел на диету. Режиссер Уильям Уайлер отметил, что, с тех пор как они вместе работали над "Грозовым перевалом”, актер стал относиться к кино гораздо серьезнее и уважительнее. Но, по правде говоря, Оливье не возлагал на новый фильм особых надежд. Демонстрируя превосходное (по словам критика Р. Уиннингтона, “лучшее в его жизни”) исполнение, он с самого начала подозревал, что история всепоглощающей страсти и погибшей респектабельности окажется чересчур мрачной для массового вкуса. Будущее подтвердило его правоту.
Однако Вивьен трехмесячное пребывание в Голливуде дало очень многое. За работу в “Трамвае” она получила и очень высокие отзывы критики, и “Оскара”, вместе с двумя исполнителями других ролей, К. Мадденом и К. Хантер. (Брандо награда не досталась только из-за Богарта с его “Африканской королевой”.) Теннесси Уильямс сказал в интервью журналу “Лайф”, что мисс Ли вложила в Бланш все, что он хотел, и многое, о чем он даже не мечтал. Она всегда стремилась выглядеть в первую очередь актрисой театра, а потом уж кинозвездой, но новая лента лишь укрепила общее мнение (к которому присоединился и Казан), что она принадлежит экрану. Об игре же сэра Лоренса все увереннее говорили обратное.
По возвращении в Лондон Оливье сразу же отправился в “Сент-Джеймс” на “Верхушку лестницы” с Джоном Миллзом в главной роли. Возможно, выпущенный в его отсутствие спектакль оказался не особенно удачным из-за того, что ставил пьесу ее же автор (Тайрон Гатри). “Капитана Корвалло” перенесли в “Гаррик-тиэтр”, где он шел достаточно долго, но тоже не принес никаких дивидендов. Оливье была совершенно необходима золотая приманка типа “Рожденной вчера”. Пойдя ва-банк, он решил показать “Консула” Джан-Карло Менотти — мрачную современную оперу, описывающую некую европейскую страну и молодую женщину, безуспешно пытающуюся получить выездные визы у равнодушных бюрократов из одного заокеанского посольства. Из Нью-Йорка пригласили первых исполнителей оперы и, поскольку в “Сент-Джеймсе” невозможно было разместить большой оркестр, сняли помещение “Кембридж-тиэтр”. На Бродвее “Консул” шел в течение года. Лондонская премьера завершилась рукоплесканиями, и нашлись энтузиасты, приходившие на спектакль по нескольку раз. Но в целом Оливье вновь убедился в непредсказуемости зрительской реакции. Через семь недель оперу пришлось снять. Убытки составили около 10 тысяч фунтов.