В решающий момент, когда Джордж выстрелил, Оливье, подгоняя коня, выставил вперед левую ногу. Его собственные доспехи, сделанные из резины, не спасли бы и от бумажного дротика. Стрела глубоко пронзила икру ноги. Все замерли на поле испанского ранчо. Все смолкло, а Оливье сидел неподвижно, и кровь хлестала из раны. Но когда Тони Бушелл, помощник режиссера, подбежал к нему, он просто спросил: “Сияли?”
“Да”, — ответил Бушелл. И Ларри, не слезая с коня, принялся деловито обсуждать, как лучше всего использовать этот кадр. Только через несколько минут он наконец сказал: “А теперь снимите меня, пожалуйста, с лошади и найдите врача”.
После ранения он неподдельно хромал, к счастью, на ту же самую ногу, на которую всегда хромал его Ричард III. Он не позволил сообщить эту историю прессе, считая, что фильму такая реклама не нужна. Но я с удовольствием рассказываю ее сейчас, по-прежнему восхищаясь поведением Оливье».
Это был третий случай, когда сэр Лоренс оказывался режиссером фильма вопреки своим первоначальным намерениям. Вивьен Ли и Кэрол Рид уговорили его принять участие в экранизации “Ричарда III”, предложенной Кордой. К его разочарованию, выяснилось, что Рид (теперь уже сэр Кэрол, самый знаменитый в Англии режиссер) и на этот раз не будет постановщиком фильма. Тем не менее проблемы, ожидавшие его на “Босуортском поле”, оказались куда проще тех, что ему приходилось разрешать при “Азенкуре”. Оливье окружали многоопытные помощники, знакомые с его привычками и требованиями, в большинстве своем те же талантливые мастера, которые работали с ним и над “Генрихом V”, и над “Гамлетом” — Роджер Ферс (художник-постановщик), Кармен Диллон (художественный директор), Алан Дент (литературный консультант), сэр Уильям Уолтон (композитор). Более того, его старый друг Тони Бушелл, второй продюсер “Гамлета”, уже стал вполне оперившимся, самостоятельным кинорежиссером.
Совместная работа над фильмом — не лучший способ укрепления личных отношений, и то, что Оливье удавалось снова и снова собирать вместе все эти творческие личности, свидетельствует о его большом влиянии и преданности его друзей. Он действительно превзошел самого себя в подборе выдающихся актеров для “Ричарда III”. Рассказывали, что это выразил в двух словах один паренек-кокни, который, изучая афишу, обратился к приятелю: “Гляди-ка! Четыре сэра зараз!” Квартет титулованных актеров составляли Оливье, Хардвик (больной и неудачливый повеса, король Эдуард IV), Ричардсон (хитрый пухлый коротышка Бэкингем) и Гилгуд (Кларенс, доверчивый брат, утопленный в бочке с мальвазией).
Как-то раз трое из четверки ехали на машине и были остановлены за грубое нарушение правил. Высунувшись из окна, сэр Ральф сказал полисмену: ”Я — сэр Ральф Ричардсон. Рядом со мной сидит сэр Седрик Хардвик, а сзади — сэр Лоренс Оливье!"
Полицейский ответил: ”По мне, будь вы хоть рыцари короля Артура — вот вам повестка в суд”.
Кроме них, замечательный состав включал таких известных исполнителей, как Клер Блум, Памела Браун, Хелен Хейс, Эндрю Круикшенк, Стенли Бейкер, Тимоти Бейтсон, Алек Клунз и Патрик Троутон. Двое — Норман Вуланд и Николас Ханнен — однажды уже работали с Оливье-режиссером. Эсмонду Найту, Джону Лаури и Расселу Торндайку выпала честь сниматься во всех трех его шекспировских фильмах.
Как и при создании "Гамлета”, самую трудную задачу Оливье предстояло решить до съемок: вместе с Дентом подвергнуть одну из менее известных пьес Шекспира решительной переработке, чтобы превратить ее в зрелище, обладающее темпом, стилем и, главное, уровнем доступности, необходимыми для массового зрителя. Подготовив сценарий "Гамлета”, Дент заметил: ”Выбор пришлось сделать с самого начала — мы решили донести смысл пьесы до двадцати миллионов кинозрителей, хотя и заставив поморщиться две тысячи специалистов по Шекспиру”. То же самое и едва ли не в большей степени относилось к "Ричарду III”, так как вещь эта менее известна широкой публике, а подоплека политических интриг и взаимоотношения персонажей еще сильнее запутаны. С полдюжины действующих лиц исключили, в том числе грубую, как рыночная торговка, королеву Маргариту, что представляется весьма спорным. Некоторые сцены были выпущены целиком. Ричарда заставили добиваться руки леди Анны (Клер Блум) у гроба ее мужа Эдварда, а не свекра Генриха VI, и соблазнение молодой вдовы получилось более дерзким и отвратительным, чем в оригинале, а капитуляция Анны — подчеркнутая на экране страстным поцелуем, не предусмотренным у Шекспира, — приобрела новое и несколько невротическое звучание. Введение дополнительного действующего лица, королевской любовницы миссис Шор (Памела Браун), добавило красок в картину развращенности двора и, кроме того, компенсировало отсутствие убийцы-Маргариты.