Показательно, что к сцене схватки Оливье готовился с двумя профессиональными борцами, но даже избыток натурализма и напряженного действия не мог скрыть абсолютной несовместимости шекспировской пьесы и кино. Уже через несколько дней после начала съемок он понял, что ошибся, согласившись на эту роль. Желание сотрудничать с Бергнер быстро испарилось, поскольку они фактически не встречались. Она предпочитала приступать к работе во второй половине дня, когда Оливье, начинавшему едва ли не с рассветом, уже не терпелось получить короткую передышку перед встречей с Меркуцио. Невозмутимого Циннера вполне устраивали крупные планы Орландо, отвечающего на слова отсутствующей Розалинды.
Вечером в ”Нью-тиэтр” Гилгуд с интересом и скепсисом выслушивал рассказы Оливье о ходе событий на съемочной площадке. Его возмутила расправа над поэзией, учиненная за год до того Максом Рейнхардтом в роскошной постановке ”Сна в летнюю ночь”. Гилгуд был твердо убежден, что Шекспира нельзя представить на экране сколько-нибудь удовлетворительным образом; в таком мнении его укрепил провал множества предпринятых попыток, и в частности созданного в 1929 году Фербенксом и Пикфорд ”Укрощения строптивой” с незабываемым титром: “Дополнительный диалог Сэма Тейлора”. Взгляды Гилгуда не изменились ни после просмотра ”Как вам это понравится” с Бергнер и Оливье, ни после вышедшей на следующий год ужасающей экранизации ”Ромео и Джульетты” с Лесли Хоуардом и Нормой Ширер — он смог высидеть в зале лишь в течение десяти минут.
Рецензии на ”Как вам это понравится” и на игру Оливье были крайне разноречивы. Все же благодаря этому фильму он прошел ценную школу. На опыте Циннера он понял, чего следует остерегаться при экранизации Шекспира, и вынес собственное суждение по поводу того, как усовершенствовать подобным интерпретации.
Но в целом, так же как и Гилгуд, отвергнувший вскоре предложение Голливуда снять "Гамлета”, Оливье не мог избавиться от мысли, что за Шекспира на кинопленке не стоит приниматься вовсе.
Глава 9
ВИВЬЕН
Незадолго до рождества 1934 года, когда Оливье грелся в первых лучах славы, заслуженной при помощи эксцентричного Тони Кэвендиша, его игру пришла посмотреть темноволосая красавица с лицом феи, которой исполнился всего двадцать один год. В ней было что-то от котенка, и она выглядела — да и чувствовала себя — слишком юной для матери годовалой дочки.
Судя по всему, Оливье произвел на нее впечатление не только как актер и атлет. Ибо, повернувшись к приятельнице, она сообщила на редкость будничным тоном: ”Вот за этого человека я выйду замуж”.
”Не сходи с ума, — ответила приятельница. — У тебя уже есть муж, а у него жена”.
Девушка улыбнулась, и в ее широко расставленных, зеленовато-голубых глазах блеснули хитрые искорки. ”Не имеет значения. Все равно в один прекрасный день мы поженимся”.
К тому времени весь профессиональный актерский опыт Вивиан Хартли исчерпывался ровно одной фразой (”Если вас не сделают директрисой, в следующем семестре я не вернусь”), произнесенной в фильме Гейнсборо ”Дела идут на лад”. В школьном фартучке и широкополой соломенной шляпе Вивиан выглядела очень достоверно. В свою единственную реплику она вложила максимум чувства. Однако с тех пор прошло уже несколько месяцев, но, кроме этого эпизода, в профессиональном отношении она не сделала ровно ничего.
А уже через полгода после визита на ”Королевский театр” эта никому не известная и нигде не занятая актриса превратилась в вест-эндскую звезду.
Незадолго перед тем как Вивиан увидела на сцене Оливье, ее карьера сдвинулась с мертвой точки благодаря усилиям молодого театрального агента по имени Джон Глиддон. Этот бывший актер и журналист рассказал актрисе Берил Сэмсон, что хочет внедрить в Англии нечто вроде голливудской системы формирования звезд и ищет безвестных девушек незаурядной индивидуальности и внешности, которых можно было бы подготовить для театра или кино. Актриса порекомендовала ему Вивиан. В сентябре они встретились в конторе Глиддона на Риджент-стрит. Явившись в светлом летнем платье и шляпе с перьями, Вивиан пленила его своим обликом. По дороге домой она сообщила миссис Сэмсон, что понравилась Глиддону, который, однако, нашел невыигрышной ее девичью фамилию. Обсудив различные варианты — в том числе дикую идею Глиддона, предложившего псевдоним Эйприл Морн, — они решили еще в автобусе, что Вивиан воспользуется именем мужа. Она будет называться Вивиан Ли.