4 сентябри должно было выйти на экраны новое эффектное создание Корды — “Четыре пера”. Но так как в тот день в Англии закрылись все кинотеатры, прокат ленты был отложен на неопределенное время. Тем временем один из ее главных героев, Ральф Ричардсон, приступил к службе в качестве младшего лейтенанта Королевского флота.
5 сентября в Голливуд вернулся Чарлз Лаутон, которого каждое утро в течение пяти с половиной часов преобразовывали в гротесковую фигуру, являвшую собой Квазимодо в “Горбуне из Нотр-Дам”. Его и без того натянутые отношения с режиссером заметно ухудшились: режиссер Уильям Дитерле, имевший странную привычку всегда работать в белых перчатках, был самым настоящим “фрицем”. В окопах первой мировой войны, перед самым перемирием, Лаутон получил тяжелое отравление газом. Мрачного Фролло играл сэр Седрик Хардвик. В предыдущей войне он оказался последним английским офицером, покинувшим Францию. Стремясь вернуться в армию, капитан Хардвик немедленно отправился к британскому консулу. Однако, к его огромному огорчению, в свои сорок шесть лет он был уже вычеркнут из рядов офицеров запаса.
За год до второй мировой войны в Англии прошло 264 художественных фильма. Только пятьдесят из них были отечественного производства. Голливуд дал 172 картины. Естественно, что в сентябре 1939 года в этой столице киномира работала масса английских актеров. Подобно Хардвику и Лаутону, большинство из них оказались слишком старыми или непригодными для активного участия в разразившейся трагедии. Там не менее, несмотря на свой возраст и состояние, многие обитатели английской колонии в Голливуда обратились к своему консулу в Лос-Анджелесе, чтобы узнать, чем они могут помочь родной стране. Все получили один и тот же официальный ответ: “Ничего не предпринимайте, оставайтесь на местах и ждите дальнейших инструкций”. Некоторые возражали, что, если годы не позволяют им надеть военную форму, они могли бы по крайней мере вернуться на родину в разделить общую опасность. Лорд Лотиан, британский посол в Вашингтоне, отвечал: “Вы занимаетесь в Америке законным бизнесом. Чего бы не даоа Германия, чтобы иметь такой же вес в производстве американских картин для мирового рынка. А если в этих фильмах действуют англичане, то насколько лучше, чтобы их играли наши, а не амернканские актеры, изображающие нас в моноклях и гетрах!"
Первой английской кинозвездой, покинувшей Голливуд, стал Дэвид Нивен — бывший офицер шотландской пехоты. Ему было тридцать лет, и лорд Лотиан советовал ему остаться и представлять свою страну на экране. Но Нивен и слышать хотел. Уже через несколько недель он облачился в форму стрелковой бригады.
Оливье, конечно, завидовал этим решительным и целенаправленным действиям. Но, в отличие от Нивена, он был связан со съемками фильма, которые только начинались. Кроме того, не имея никакого опыта военной службы, в тридцать два года трудно было надеяться быстро попасть в армию. С первого дня войны все мужчины от восемнадцати до сорока одного года могли быть призваны на службу. Но регистрация возрастных групп двигалась черепашьими темпами. В мае 1940 года дело едва дошло до лиц двадцати семи лет.
Сначала Оливье не терпелось закончить новую картину, ”Ребекку”, но скоро его пыл поугас, так же как у множества его соотечественников на родине. Период до мая 1940 года получил название ”липовой”, ”скучной”, ”смешной” или, как говорили немцы, ”сидячей” войны. К рождеству 1939 года 1128 тысяч солдат, числившихся в британской армии, не участвовали ни в одном сражении. В связи с введением светомаскировки количество дорожных происшествий возросло вдвое, но вплоть до 9 декабря, когда убили патрульного капрала Т. У. Прайдея, Британский экспедиционный корпус во Франции не потерял ни одного человека. В таких условиях Оливье не так трудно было уговорить себя остаться в Голливуде. Вновь и вновь ему приходилось слышать, что бесполезно рваться домой задолго до того, как наступит очередь его призыва. Так что он остался и за время “липовой” войны снялся в своих самых интересных фильмах — ”Ребекке” и "Гордости и предубеждении”.
15 декабря Оливье прервал съемки, чтобы сопровождать Вивьен в Атланту на премьеру ”Унесенных ветром”. По распоряжению Селзника выход фильма должен был стать самым ошеломляющим в истории кино. Так и произошло. Губернатор Джорджии объявил выходной для всего штата, а мэр Атланты санкционировал проведение трехдневного фестиваля. Вдоль фасада "Гранд-тиэтр”, основного места действия, установили белые колонны, дабы здание походило на поместье Тара; кроме того, был назначен большой костюмированный бал, где каждый должен был появиться в костюме 1864 года. Вместе с Вивьен, Оливией де Хэвиленд и другими знаменитостями Оливье прибыл из Голливуда на зафрахтованном самолете. Гейбл приехал самостоятельно вместе с рекламными боссами ”МГМ”. Он не сел в самолет с “Очень Важными Лицами” в поддержку Флеминга, который отказался присутствовать на премьере после того, как прочитал газетный анонс, утверждавший: «“Унесенных ветром” поставили три режиссера под постоянным руководством Дэвида О. Селзника».