Эвелин вышла на террасу. На ней был розовый халат с оторвавшимися местами пуговицами. Щеки были намазаны каким-то белым кремом, и волосы торчали во все стороны. Дон как-то сказал Ллойду, что его жена начала терять форму, и сегодня по ней это было видно.
— Вы его видели? — прокричала Эвелин с террасы своего дома.
Лори посмотрела в ее сторону и издала два приветственных лая.
— Кого? Дона?
— Нет, Джона Уэйна. Конечно Дона, кого еще?
— Не видел, — ответил Ллойд.
— Хорошо. Если увидите, передайте, чтобы он прекращал пердеть по округе и закончил, наконец, развешивать эти чертовы декорации. Гирлянды болтаются на ветру, а этот сумасшедший сидит, наверное, в гараже.
«Если так, то я его увижу, когда мы будем проходить мимо», подумал Ллойд. «Ничего ему не скажу». Эвелин перегнулась через перила.
— А что там у вас за красивая собачка? Как его зовут, напомните-ка.
— Лори, — ответил ей Ллойд в который раз.
— О черт, черт, черт, — закричала Эвелин с шекспировским азартом. — Как же я буду рада, когда это чертово Рождество закончится. Это тоже ему передайте.
Она выпрямилась (облегчение; Ллойд не думал, что сможет поймать ее, если она начнет падать) и пошла в дом. Лори поднялась на ноги и побрела по деревянному настилу, водя мордой в разные стороны — ловила запах жареного из Фиш Хауза. Ллойд развернулся и пошел следом за ней. Ему этот запах тоже очень нравился.
Канал извивался, как змея. С ним извивалась и дощатая шестимильная тропинка, лениво поворачивая — как бы обнимая — заросший густой травой берег канала. Лори притормозила: где-то за зарослями камыша пеликан нырнул под воду и вынырнул с рыбой, бьющейся и извивающейся в его клюве-мешке. Они продолжили путь. Через несколько шагов Лори опять остановилась около разросшегося куста высокой травы, выросшего между двумя поломанными дощечками тропы. Ллойд поднял ее, держа под живот. Она уже слишком большая, чтобы нести ее, как футбольный мяч.
Немного поодаль, прямо перед очередным поворотом, посреди дощатого настила росла карликовая пальма, образуя своими листьями подобие арки. Лори легко под ней проскользнула, остановилась и что-то нюхала. Ллойд нагнулся и последовал за ней, чтобы посмотреть, что она там нашла. Это была трость Дона Питчера. И, несмотря на то, что она была изготовлена из крепкого красного дерева, по ней, от резинового наконечника до самой середины, бежала трещина.
Ллойд поднял трость, внимательно осмотрел и заметил на ней три или четыре капли крови.
— Это не хорошо. Я думаю на лучше пойти в поли…
Но Лори уже рвалась дальше, в кусты, вырывая поводок из рук Ллойда. Она пропала под зеленой аркой, ручка поводка извивалась в руках ее хозяина, и в один момент он чуть ее не выпустил. Потом начался лай, не ее обычное двойное двоеное гавканье, а целая очередь глубоких громких звуков. Ллойд и подумать не мог, что она на такое способна. Перепуганный, он нырнул вслед за ней под пальму, отодвигая на листья и ветки треснутой тростью. Ветки отлетали назад, ударяя его по лбу и по щекам. На некоторых были капельки крови. На деревянных дощечках крови было куда больше. Лори выбралась из кустов на ту сторону и стояла теперь на берегу канала. Передние лапы ее были широко расставлены, задние — полусогнутые.
Она гавкала на аллигатора. Темно зеленый, с почти черной спиной. Это была взрослая крупная особь, как минимум десяти футов в длину. Он уставился на собаку Ллойда своими тусклыми стеклянными глазами. Аллигатор лежал на теле Дона Питчера. Его длинная голова с широкими ноздрями покоилась на его загорелой шее, короткие чешуйчатые лапы покровительственно подмяли под себя костлявые плечи Дона. Ллойд не видел живого аллигатора с тех пор, как они с Мерин ездили в заповедник «Сады и Джунгли» в Сарасоте много лет назад. Верхняя часть головы Дона почти отсутствовала. Ллойд мог видеть размозжжённую черепную коробку, которыя проглядывала через волосы его соседа. Густая кровь все еще не засохшая, блестела на его щеках. В ней было что-то, напоминавшее разваренные овсяные хлопья. Ллойд понял, что смотрел на мозги Дона Питчера. Этим он думал, возможно, всего несколько минут назад, и вдруг весь мир вокруг стал для него бессмысленным.
Ручка поводка выпала у Ллойда из рук и соскользнула с деревянной тропы в канал. Она продолжала лаять. Аллигатор рассматривал ее, не шевелясь. Он выглядел каким-то глупым и нелепым.
— Лори! Заткнись! Заткнись, черт тебя подери!
Он думал об Эвелин Питчер, стоящей на веранде, как актриса, только в фартуке. О черт, черт, черт! Лори прекратила лаять. Теперь она издавала рык, идущий откуда-то из глубины ее глотки. Казалось, она увеличилась в размерах, потому что ее темно-серая шерсть встала дыбом не только на спине, но и по всему телу.