— Паша, я — видел. И в гробу мне снились все сабли и мечи, когда я Войну из пулемета едва-едва ухайдакал. Нет, как последнее средство — может быть, патроны не бесконечные, но чтобы вообще без огнестрела?
— Не дрейфь, прорвемся! — легкомысленно отмахнулся он от моих слов, — Ухайдакивают их клановые, ухайдакаем и мы.
— Паш, вот я не понимаю твоего отношения! Клановые — да, они с огнестрелом не бегают, но у них свои способы с тварями справляться. К тому же ты не видел их тренировок, а я видел.
Отрепин еще более скептически хмыкнул, типа: «Ну, давай! Заливай! Верю-верю!» И даже злиться на его недоверие было бесполезно, если подумать, то мои ничем не подтвержденные слова звучали слишком завирально.
— И все же, давай каждый заниматься своим делом, — подытожил он, поднимаясь со скамьи, где сидел рядом со мной, — Ты — учишь нас, а мы как-нибудь, помолясь…
— Пойдете на убой! — перебил его я, — Ладно, время еще есть, будем думать!
Обидно, но Воронин мои чаянья не поддержал. Даже на встречу с разработчиками брони меня не взяли, а то я бы высказался! Одно утешает, со слов Максима, который все же попал на расширенное совещание вместе с другим нашим коллегой — Николаем, шеф в словах не стеснялся и вставил смежникам по первое число, его речь даже разобрали потом на цитаты. Неласково принятые «броневики» прониклись, и вскоре прибыл новый проект, а потом и сами отлитые пластины, которые наши стали навешивать на все девятки, к тому времени их снова стало четыре полноценных и моя экспериментальная. Из-за закаченного скандала мою забронировали минимально, прикрыв лишь жизненно важные органы, но и то новый девайс сожрал почти пятнадцать килограммов, заметно утяжелив движение.
Пока возились с броней, прибыли вибро-мечи, которые замаялись прицеплять и подключать, их питание отличалось от нашего, две недели мучились с синхронизацией и переходниками. В рабочем режиме, конечно, консервный чудо-ножик выдавал приличные характеристики, легко перерезая стальной рельс, но все равно доверия к навязанному штатному вооружению экза у меня не возникло ни на грош.
А еще, для полного счастья, наступил разлад в моих отношениях с командой. Я бы так и гадал, с чего вдруг охлаждение, но вскоре просветила Лена Краснова, зайдя в мой закуток до начала тренировки. Оказалось, что Отрепин мне тогда не поверил и из лучших побуждений в тот же день сходил к куратору за уточнением. Майор Маздеева — кто бы сомневался! — ничего в моем рассказе не подтвердила, вдобавок я сам потом получил по первое число за разглашение, еще и премии лишили. А Павел на правах старшего по званию собрал вечером всех испытателей и ославил меня брехуном.
— Наплюй! — грубовато успокоила Елена, в очередной раз подтвердив догадки Угорина о высоком статусе и допуске, — Если тебя утешит, то я тоже считаю, что целиком делать ставку на мечи — полная глупость, надо только дождаться, когда эта мысль дойдет до верхушки.
— Лена, а нельзя эту мысль как-то пораньше им в головы вложить? Ты меня пойми: я ведь не против брони, и не против наличия в экзе чего-то колюще-режущего. Но можно ведь это все как-то по-умному скомпоновать?
— Пыталась уже. Там, наверху, мнения разделились, споры идут — до рукоприкладства доходит.
— Почему? У вас там что, поголовно идиоты?
— Вот только не надо в позу обиженного вставать! Один ты все понимаешь, а вокруг сплошь идиоты! — завелась Краснова, — Пока длится ожидание и поединок, место окна берут в кольцо. В зависимости от рельефа местности радиус оцепления от пятидесяти до ста метров. А теперь представь, что по этому пятачку ты со своим пулеметом будешь носиться⁈ Сколько ты по всадникам попадешь, а сколько по своим? Это тебе в январе повезло, что твоя стрельба никого не зацепила, хотя риск был, говорят, многие с крыш за тобой наблюдали, и к моменту расстановки заслона ты уже все патроны истратил. А представь, что ты того же Воронина шальной пулей снял бы?
— Итицкая сила! — ни разу не задумывался о таком исходе, а ведь и вправду легко мог кого-то случайно зацепить! Тяжелый пулемет не шутка — прямым попаданием руки-ноги отрывает.