— Так и Ваня, и Алексей тогда уже женаты были. Гена тоже, но он в том году еще служил на Камчатке, вырваться никак не мог, мы все с его женами уже позже познакомились.
— Проф был женат? Я думал, он убежденный холостяк. Я до сих пор его женитьбе на Катерине удивляюсь.
— Это взаимосвязанные истории, — вздохнула женщина, — Наверное, некрасиво с моей стороны сплетничать о вашем начальстве, но по-другому не получится. Я надеюсь, вы не станете распространяться дальше о том, что здесь услышите?
— Конечно! — заверил я ее.
— Свадьбу Олег с Верой решили сыграть в сентябре, ребят, как я уже говорила, позвали всех заранее. Нас с супругом сын тоже звал приехать загодя, но мы с Афанасием решили не мешать молодежи веселиться, а появиться только накануне торжества. Ваня с Аленой уехали, захватив с собой Машу — Алешину жену. Самого Алешу не отпустили со службы, он обещался прибыть чуть позже. Ваня с девочками приехал, но его почти тут же вызвали на работу — что-то у него в лаборатории сломалось. По телефону решить не получилось, пришлось ему ехать обратно. Но он быстро хотел обернуться, Алена с ним назад не поехала. Девочки решили назначенный девичник не отменять, они хотели поближе с Верой познакомиться. А утром почти вплотную к Олежиной лаборатории и его дому открылось окно.
— Прямо на территории Мехтель?
— Не в самом центре, но да, прямо у них под носом, — кивнула рассказчица, — ПОО не сработало, так тоже случается иногда, а их местный патруль умудрился сунуться к самым тварям, запуская поединок. Их родных потом наказали, был целый показательный процесс. Мать одного из патрульных даже руки на себя наложила. Я не следила за судом, Олежку и девочек их наказание нам не вернуло… Территорию потом отбивали неделю…
Случилось то, чего я больше всего боялся — Светлана Владимировна расплакалась:
— Нам даже похоронить нечего было!‥
Согнав с колен уютно пристроившуюся кошку, засуетился в поисках воды, платка, а потом просто обнял пожилую женщину.
Под всхлипы обдумывал услышанную историю — у меня в ней концы с концами не сходились. Во-первых, мне не нравились совпадения с собственными пережитыми приключениями, как-то уж очень много параллелей прослеживалось: лаборатория с успешными исследованиями, пропущенное окно вплотную к научному центру. Во-вторых, если сын библиотекарши узнал, что привлекает тварей, то неужто он не позаботился, чтобы исключить этот элемент из своего окружения? Судя по рассказу, идиотом он не был. И третье: откуда взялись настолько тупые патрульные в самом сердце клановых земель? И кто вообще их видел и поведал всему свету, если твари все вокруг сожрали, свидетелей в первую очередь?
Я еще долго сидел потом у Агеевой. Успокоившись, Светлана Владимировна развлекла меня несколькими историями из молодости шефа с Угориным. Дружили они крепко, теперь по крайней мере понятно, почему проф за капитана бесконечно вписывался. Узнал и о незнакомом пока разработчике брони Горбунове. В плане его научной работы информация бесполезная, но для понимания характера неплохое подспорье. Если вдруг придется общаться, то примерно известно, чего ждать. Хотя «вдруг» здесь лишнее, часть Малышевских работ я уже прошерстил, его фамилия мелькала в сносках проекта, который нам втюхали. Бывший танкист, классик жанра «потолще и потяжелее». На фоне декларируемого Малышевым подхода идеи его антагониста заранее казались мне более перспективными. Осталось только ознакомиться с его трудом и расспросить шефа — почему он сразу не привлек своего товарища.
На выходе из подъезда словил удар по шее, а встав в стойку, столкнулся с обеими Зайками, караулящими на улице.
— Кто она⁈
— Второй букет за неделю, мы ей глазки выцарапаем!
К сожалению, в их заявлении шуткой даже не пахло, моя ноющая шея тому подтверждение.
— Фельдфебель Тушина! Фельдфебель Гайнова! Отставить! — пришлось прикрикнуть, раздражаясь от слежки и контроля, — Не вашего ума дело!
— Ах, вот как⁈ — возмутились в один голос обе, — Домой не приходи! — и дружно развернулись на каблуках своих армейских полуботинок.
— Без проблем! — злобно сплюнул им вслед.
Пришла пора признаться: за три месяца совместного проживания и совместной работы мы малость подустали друг от друга. Или даже не малость. Вот за это я и не люблю производственные романы. К Зайкам я очень хорошо относился, но они были двумя молодыми трещотками, неаккуратными в быту, не умевшими готовить и постоянно требовавшими внимания. И если совсем уж начистоту, я их не любил — мне есть с чем сравнивать. Любовь, если отбросить секс, — это когда можно и повеселиться, и помолчать вместе, а здесь у нас выходило только первое, если Зайки затихали, значит, они на меня за что-то дулись, что в последнее время случалось все чаще. Их раздражало все: мое нежелание строить карьеру в СБ, моя связь с Маздеевой (знали, что никакой любви там нет, но ревновали не по детски), моё чтение вечерами (сами они никуда поступать не захотели), моя беготня по поручениям Воронина. Только в постели у нас царило согласие. Теперь, похоже, я лишился и этого.