— Так ты из-за денег?
— Не цепляйся ты к деньгам, мне обидно, понимаешь⁈ Полчаса постельных подвигов, и сопляк вроде тебя уже лейтенант, глава целого направления! Второй человек после Воронина! А то, что я здесь пашу со второго курса, как бы уже не считается!!!
В своей досаде Мишка намешал в одну кучу все подряд. Главой обучения группы я стал еще даже будучи незнакомым с кураторшей по велению Ван-Димыча, спихнувшего на меня эту участь. Новое звание получил тоже далеко не в постели — Забелина мне его буквально навязала, также как и нашивки отставного фельдфебеля раньше. Надбавка… пять рублей (цена одной бутылки среднего качества коньяка) за орлики на погонах вряд ли могла кого-то впечатлить, вероятно Мишка спутал ее с отчислениями за методичку, которые тоже приходили от ИСБ. За эти деньги мне не было стыдно: для того, чтобы привести чужие пространные измышления в удобоваримый вид, пусть даже нецензурный, я потратил не один час. Если уж быть честным, то Маздееву я охаживал в плане исключения помех процессу — никаких других бонусов с этой связи мне не перепадало, что бы там ни фантазировал Рыба.
— Раз ты настроен серьезно, мешать не буду. Бить — тем более. Было бы из-за чего, много чести! Могу только пожелать удачи и не промахнуться.
Пить предложенное пиво я не стал, слегка разочаровавшись в человеке, считавшемся моим другом. При внешней схожести мотивы для интима с Маздеевой у нас оказались все же разными. С другой стороны, амбиции прослеживались и у меня: КБ Воронина я считал лишь удачным стартом для дальнейшей карьеры, с чего мне отрицать их наличие у других?
Я могу долго расписывать доведение команды до ума, но это не интересно — вначале такое же обучение по собственным материалам, потом планомерная работа изо дня в день, притирка характеров. Кстати, на предварительный курс по управлению даром кроме команды мне навязали еще несколько женщин постарше возрастом. К экзам они не лезли, слушали мои пояснения и отрабатывали упражнения из методички, исчезнув, как только база была усвоена. Ничего кроме имен я о них не узнал, жили они в гостинице и ходили в гражданском, но характерные повадки и цепкий профессиональный взгляд за простым «Зовите меня Надя, Таня, Маня» (нужное подчеркнуть) не скроешь. Судя по всему привет от полковника Красновой. Как я подозревал, подобная группа далеко не последняя в моей жизни, на этих ребятах я отрабатывал методику подготовки.
Конец осени запомнился даже не поездкой к мизантропу Горбунову — реально, до встречи с ним я считал, что такие люди встречаются исключительно на страницах романов! Хмурый, всем недовольный, на всех обиженный Геннадий Матвеевич полагал себя непризнанным гением и вел себя соответственно. Ничего общего с шефом! Несмотря на предварительный звонок Воронина и гостинцы от Агеевой, общий язык мы с оренбургским конструктором нашли не сразу, а только после того, как я продемонстрировал свою нехилую заинтересованность в заказе его хиреющему КБ.
Не фееричной дракой Коваль и Тушнолобовой, после которой всю группу пришлось вызволять с гауптвахты, и даже не вылетом Лизы Зарябиной из программы по причине неожиданно обнаруженной беременности, ноябрь был важен двумя судьбоносными разговорами.
Первый состоялся в самом начале месяца еще до поездки к изобретателю прототипа композитной брони.
— А почему вы Горбунова сразу не привлекли? — спросил я у начальника как-то вечером, когда мы с ним вдвоем присобачивали к Ванечке новые приводы. Старые чем-то Воронина уже не устраивали.
— Я так понимаю, Светлана Владимировна уже рассказала тебе о нашей дружбе и чем она закончилась? — отозвался шеф на мой вопрос.
— В общих чертах, она в основном на гибели сына упор сделала.
— Видишь ли, Миша, — Иван Дмитриевич вытер испачканные руки ветошью и отошел от робота на несколько шагов, чтобы оценить крепеж, — Я глубоко уважаю Светлану Владимировну, после смерти моей мамы они с Афанасием Викторовичем заменили мне родителей, но не только они тогда потеряли близкого человека, нам с Алексеем тоже досталось. У Агеевых погиб сын с невестой, у нас — жены и друг. Гена жил далеко, а мы с Алексеем в своем горе сблизились. Может быть, сыграло роль, что у нас с капитаном больше никого не было — я сирота, Лешка со своей матерью никогда по-настоящему не ладил, а у Горбунова уже тогда имелось две жены и сестра его с ними жила. Мы его часто в шутку султаном и гаремовладельцем звали. А может быть дело просто в разнице характеров, но с Геной мы разошлись, общаться только недавно начали и то с трудом. Когда конструировал Ваню, я попробовал возобновить былую дружбу и с Геннадием проконсультироваться, но он сразу же предложил воспользоваться стандартным опытом, ведь для Вани вес брони несущественен. При его габаритах килограмм туда-сюда… к тому же он не человек. Вроде бы дело сказал, но мне его совет показался завуалированным отказом помочь и вообще отказом…