— То есть мне еще спасибо нужно сказать?!
— А почему бы нет? Ты сладко ел, мягко спал, тебе раскрыли секреты, которые ни за что не рассказали бы никому чужому. И тебя отпустили. Или ты на самом деле считаешь, что не будь ты моим внуком, тебе бы сошло с рук показанное пренебрежение? — в эмофоне проскочила капелька фальши — вернуть тогда она меня хотела, но сделать это, не поднимая шума, не получилось бы, — А тобой я даже гордилась! И сейчас горжусь. По крайней мере, в отличие от многих мужчин, только называющихся таковыми, ты доказал мне, что в тебе есть дух того первого Шелехова!
— Ближе к делу! — поторопил я бабулю, чувствуя, что ее лесть стала опасно меня расслаблять.
— Мне нужен наследник или наследница моей крови — я не собираюсь отдавать нажитое предками в чужие руки! А для этого он должен быть сильным менталистом, не менее трехсот искр, иным в нашем гадюжнике не выжить. И выросший в клане, чтобы удовлетворял всем условиям наследования, чтобы никто, ни одна тварь не могла носа подточить! Твой ребенок от Вики будет отвечать всем требованиям — уже все просчитано. А лучше два, с перерывом в два года.
— Старая! Ты же помирать недавно собиралась! "Старые раны!‥" — припомнил я ей один из первых разговоров, — И ты уже просрала трех дочерей и кучу внуков!!! Где гарантия, что мои сын или дочь не сгинут следом?
— Щенок! — полыхнула яростью задетая за живое собеседница, — Ради такого дела я постараюсь задержаться! Если ты заметил, то я уже по рекомендации врачей пять килограммов сбросила! — вежливо кивнул, старательно не задумываясь, что надо бы еще двадцать, — Если нет, то у Вики достаточно искр и ума, чтобы продержаться на месте регента. Она в этой сделке выиграет больше всех. Если же нет — то у моего правнука останешься ты.
— Бабка, я майор СБ. Не спорю, звание для моих лет охуительное! — перестал церемониться с родственницей, поскольку при напряжении, возникшем между нами, следить еще и за языком не оставалось сил, — Но надо мной — куча полковников и генералов, не говоря уже о всяких графьях и князьях, которые по определению могут насовать мне по мордасам, и ничего им за это не будет! Как я смогу защитить в случае чего своего ребенка?!
— Не сравнивай мое положение двадцать лет назад и сейчас! Даже десять лет назад у меня не было всех тех ресурсов, что есть сегодня! К тому же у нас тут небольшой междусобойчик намечается… — бабуля предвкушающе причмокнула губами, — Часть противников отпадет сама собой еще до рождения. Это что касается внутриклановых. Что же до остальных… сорок один процент акций. Сорок — неотчуждаемое имущество, не подлежащее выводу из клана. Один процент — мое личное. Я подарю его тебе с условием последующей передачи будущему ребенку-Шелехову после твоей смерти.
— Не понял?‥
— Выплавка салемита. Того самого сплава, без которого станет невозможным производство почти девяноста процентов двигателей в империи и во многих странах за ее пределами. Когда-то мне удалось очень удачно поддержать его изобретателя, вложив годовую премию за урожайный на окна год. То, что сорок лет назад начиналось как крохотная печь в ветхой сараюшке, сейчас занимает несколько квадратных километров территории, к тому же благоприятно расположенных — сам все увидишь. Супербогачем ты не станешь — у продукции при всей потребности в ней, ограниченный рынок сбыта, увеличивать выпуск не имеет смысла — только собьем цену. Но, имея этот завод, ты сможешь не опасаться ударов "по мордасам"! — повторив мое выражение, Шелехова презрительно усмехнулась, — Даже императорская семья будет вынуждена считаться с его владельцем. Сама того не зная, я умудрилась отхватить стратегическое производство.
— И в чем подвох?
— Передать его по наследству ты сможешь только сыну или дочери от Вики, другим твоим детям ничего не достанется — это раз. И второе — мне выгодно твое возвышение. Чем ты выше, тем больше у тебя шансов помочь ребенку в трудную минуту, или даже защитить его/ее, если будет необходимо. Способность к менталистике закладывается в первые годы жизни ребенка, уж этот-то срок я обязательно проживу! А дальше… твое дело только помочь при необходимости.
Мы торговались очень долго. Решающим бонусом ушлая бабуля привела отказ от расторжения государственного договора. И только потом я уже сообразил, что расторгать его Шелехова — единственная, кто мог говорить за весь клан, — и так, и так не собиралась, все ее планы были возможны исключительно при действующих клановых привилегиях.