— Лиза, ты все знаешь! — обернулся ко второй сокоманднице, — Здесь площадка, как по учебнику: не хуже той, на которой полдня назад встречались. Под ноги только смотри, потому что хлам может оказаться под снегом.
— Хорошо! И помни: свидание, ты обещал!
— Это будет лучшее свидание в твоей жизни! — легкомысленно бросил в ответ.
— Это будет лучшее свидание в ТВОЕЙ жизни! — с угрозой в голосе пообещала Угорина и приникла к моим губам, стукаясь открытыми забралами.
— А меня на счастье? — ревниво поинтересовалась Ногайская, одергивая непривычный броник.
— И тебя! — смачно поцеловал Ведьму, одновременно ощущая, что когда-то вызывавшая чувства женщина не вызывает былого отклика в сердце (и чреслах — чего уж кривить душой!).
— С богом! — мы двинулись по секретному эвакуационному ходу лабы.
Вышли, встали, сбросили короба патронов. Поливая всадников потоком пуль, краем глаза следил, как орудует пулеметом Ведьма — все-таки для нее это было непривычное оружие. Но она вроде бы справлялась. Когда уже наши короба стали показывать дно, Арина с шипением отбросила пулемет наземь — стволы раскалились.
И тут погас свет.
Ослепленные темнотой, мы с Лизой по наитию продолжили стрелять в сторону окна, а потом по памяти бросили лимончики.
Мимо.
— Бой! — только и успел крикнуть я.
Соткавшийся из темноты Чума засадил клешни в плечо Лизе, тут же упал, упокоенный моим мечом.
— Двое есть! — раздался крик Ногайской далеко впереди. Я и забыл, какой непостижимо быстрой она может быть.
— Раздор у меня! — крикнул в ответ, отпрыгивая от вынырнувшего прямо передо мной всадника.
Невезучая "Десница" снова бздынькнула, перебитая вибро-мечом — наши с Ведьмой клинки встретились внутри тела всадника.
По периметру обратно вспыхнули прожекторы.
Тридцать секунд.
Тридцать секунд без света.
Мы с Ведьмой бросились к распростертому на снегу телу.
— Свидание… ты же обещал… — сквозь кровь, текущую изо рта, пробулькала Лиза.
— Самое лучшее! С походом в кино!
— С танцами…
— Только с тобой!
— И танго…
— И танго… обязательно…
Арина закрыла остекленевшие Лизины глаза и зачем-то осторожно вернула на застывшее лицо забрало.
— Я не успела…
— Я не успел…
— Ты не виноват…
— Командир всегда виноват!
Вздернул на руки тяжелое тело, не замечая возмущенного скрипа приводов девятки. Что ни говори, а моя машинка — лучшая! Дергалась, лязгала, дымила, а донесла меня со скорбной ношей до трейлера.
— К Забелиной! — скомандовал суетящейся рядом с фурой майорше.
— К Руслане Евгеньевне? — удивилась та.
— А вы знаете другого полковника Забелину? — холодно уточнил.
— Ты хочешь обвинить главу ИСБ? — недоуменно спросила Ведьма, идущая следом.
— Обвинить?‥ В чем? В этом? — кивнул на тело Угориной, — Нет, я хочу изложить ей новую идею. Окна валят валом, мне катастрофически не хватает людей. И если хотя бы часть всадниц из бастующих кланов согласна к нам присоединиться… я буду рад любому боеспособному пополнению.
— Кто она тебе? — спросила всадница, устав от тягостного молчания, воцарившегося в трейлере.
— Вдова друга, погибшего по моей глупости. Мать моего крестника. Я ее не любил, если ты об этом. Но теперь просто не представляю, как посмотрю в глаза маленькому человечку, объясняя, что его мама никогда не вернется. И пусть ее муж, умирая, произнес имя другой женщины, как я приду теперь к нему на могилу, я тоже не представляю…
Больше до самого дома Забелиной мы не разговаривали.
— Ни одного окна, Миха! Ни одного!!! — ворвался в мой кабинет спустя две с половиной недели Младший, — Всё, мы выстояли!!!
Махнув рукой на наши разногласия, размашисто обнял Серегу:
— Точно?!
— Точно!!!
Забелин порывался исполнить в моем кабинете канкан, но его остановила теснота.
— Ебать-копать, итицкая сила, как ты любишь выражаться! Миха, ты хоть понимаешь?! Всё!! Выстояли!!! Серия закончилась!!!
Еще спустя две недели.
— За заслуги перед Отечеством…
Активно заработал ладонями, приветствуя Кровавую Ведьму — первую из всадниц, отринувшую клан и присоединившуюся к нам. Поединщица, одним своим примером затащившая к нам целую сотню коллег из разных кланов, еще только обживала общежитие в Муромцево, но уже досконально освоила пулемет, схлопнув с ним два окна.
— За значительный вклад в протовооконную оборону…
От всей души похлопал поднимающемуся на сцену профу — он заслужил как никто.